Живые

А пройдя еще несколько шагов, Эмма с Колей увидели множество каракатиц, сияющих желтым светом, точно внутри у них горели крошечные диодики. Вся эта светящаяся полупрозрачная масса двигалась, суетилась, возилась на полу у дверей капитанской рубки. Роботы вскрыли отсеки, за которыми находились внутренние части верхнего сервера станции. Иными словами, каракатицы что-то перестраивали в Мартине-Моаге.

Точно такая же возня шла и в самой капитанской рубке – через стеклянные двери было видно, как усердно трудятся сверкающие каракатицы.

– Они станцию чинят, что ли? – озадачился Колька.

– Скорее всего, переделывают ее для себя. Сволочи.

– Пойдем наваляем им? Может, кинем несколько бомбочек?

Предложение было заманчивым, но пришлось отказаться. Поднимется шум, твари погибнут не все, и обязательно кто-то накинется на Кольку и Эмму. И неизвестно, получится ли вернуться к своим.

А вернуться надо было обязательно, и хотелось сделать это тихо. Так, чтобы хозяйничающие внизу пауки их не заметили. А если и заметили – то не сразу. Во всяком случае, оружие теперь есть, можно будет просто стрелять и убивать тварей, еда внизу тоже есть. Своя еда, свой автономный сервер жизнеобеспечения. Выжить можно. По крайней мере есть хоть какой-то шанс, что они все выживут.

– Возвращаемся, – решительно сказала Эмма и повернулась, направляясь к заветному люку, ведущему к мусорке.

Датчики скафандра сработали еще раз, и он сообщил, что параметры окружающей среды заметно улучшены, воздух потеплел и можно снять шлем. Но Эмма не стала возиться с переодеванием. Она торопилась, стараясь найти нужный коридор, Колька спешил за ней. Но вдруг остановился, дотронулся до плеча Эммы и сказал:

– Давай просто посмотрим, что хранится в здешних контейнерах. Они стоят перед грузовыми лифтами, и около них никого нет. Как поставили их еще до того момента, как мы взяли управление Моагом на себя, так и стоят.

– Ладно, только быстро.

Это заняло не больше минуты. Длинные ящики контейнеров, серебристо-синие, новенькие и торжественные, стояли один на другом, возвышаясь ровными рядами. Три ряда по четыре ящика. Колька с Эммой вскрыли пластиковую упаковку – код был элементарный, крошечный замочек легко щелкнул, и крышка сама сложилась и уехала вбок.

Эмма заглянула внутрь и вздрогнула. Отпрянула, открыла было рот, чтобы что-то сказать, но нужных слов не нашлось. Не придумались даже ругательства, только ступор и безграничное удивление.

В контейнере лежал человек. Самый настоящий, симпатичный, ладный и совсем молодой. Может, лет двадцать ему было или тридцать – Эмма ни разу в жизни не видела живых взрослых, поэтому не могла бы точно определить возраст того, кто лежал перед ней.

– Это что, труп? – выдал наконец не менее удивленный Колька.

– Не похож.