Живые

Не забывай, нам еще ночью нянчить малышню. Еще та ночка предстоит.

– Я заберу малышку Диану сюда. И придумаю что-то. Вторую ночь не спать я не могу. Уже сейчас клонит в сон.

– Вот и давай ешь и отдыхай. Время-то уже почти семь вечера. Через каких-то два часа Лизка ждет нас в детском отделении.

– Надо бы созвать собрание…

– Не сейчас, Эм. Чуть позже. И не всех. Ритка и остальные с Овальной все равно не придут, им ничего не надо.

Максим какое-то время ходил за Эммой хвостом, все спрашивая, что сейчас будут делать и можно ли ему пойти погулять по галерее. Отвечать не хотелось. Делать ничего особенного Эмма не собиралась, ей хотелось спать, и она надеялась, что получится вздремнуть хотя бы часок. А бродить по парку сейчас нельзя было. Никому нельзя, пока выходы из туннелей простреливаются пауками.

Эмма понимала, что надо бы пойти и убедиться, что все дети находятся в безопасности, но не было никаких сил. Поэтому она просто стянула обувь, переоделась и устроилась на диване в гостиной. Поставила Максу мультиков и пообещала, что обязательно поиграет с ним, когда проснется. Она готова была обещать что угодно, лишь бы мальчишка перестал ныть и трясти за рукав.

Сон был тревожным и злым. Сначала убегали от фриков – и она, и Колька, и Таис, и Федор, после убегали от пауков, а потом напали пятнадцатые, и пришлось убегать и от них. В череде бесконечных лихорадочных погонь вдруг появился Мартин. Глянул строго большими блестящими глазами, поднял указательный палец и сказал:

– Дети – это всегда приоритет, Эмма. Береги детей. Дети – это главное достояние. Береги детей.

Фразу о том, чтобы «беречь детей», он так и произнес – дважды. И настолько реальным был его голос, настолько четкими слова, что Эмма проснулась и удивленно уставилась в потолок. Ей вдруг показалось, что Мартин-Моаг рядом, совсем близко, и обязательно подскажет и поможет.

Наваждение быстро прошло, и привычная тяжесть нелегких обязанностей вновь навалилась на плечи. Мартина уже нет, и он не станет подсказывать и помогать. Но приснившийся совет был дельным. Все правильно, детей надо беречь. Поэтому надо подняться и хотя бы покормить Макса. Где этот мальчишка?

Макса нигде не было. Ни на кухне, ни в трех спальнях, ни в ванной. Открытая дверь каюты говорила о том, что парнишка пустился во все тяжкие. Отправился гулять, потому что некому было за ним присматривать. Да и что с него взять? Ему же всего пять лет, и он ни дня в своей жизни не прожил без роботов. А тут вдруг свалилось столько свободы, что голова кругом.

Эмма выскочила на галерею, перегнулась через перила и удивилась царившей кругом тишине. Ни одного ребенка не видно. Ни шагов, ни шуршания, ни привычных криков. Не гудят уборщики – и это понятно, потому что уборщики в отключке. Не шагают доны.