Живые

Да просто ужас накатывал время от времени, когда приходили в голову вопросы: как они будут кормить такое количество детей? И что ужаснее: умереть от голода или от лучевого выстрела?

Колька, приготовивший бутылочки со смесью (на их индикаторах высветилась более высокая температура, чем надо, и Колька пояснил, что они остынут как раз к моменту кормления), задумчиво почесал макушку и предположил:

– Этих малышей мыть надо или нет? Они ж вроде бы и не пачкаются особо?

Эмма удивленно глянула на него и фыркнула:

– Как это не пачкаются? Ты смеешься? По-твоему, их что, раз в год купать положено? Тоже мне нянька… С таким нянькой младенцы грязью обрастут по уши.

– Больше грязи – толще морда, – пожал плечами Колька. – Я бы не мыл. Где они там грязь находят, если все время лежат в своих люльках?

– Положено их мыть. Я совсем забыла об этом. Вот еще одна проблема, – и Эмма вздохнула.

Детей выкупали. Впрочем, сделали это быстро. Девочки были такими маленькими, что легко помещались в раковине. Поэтому Колька быстро вымыл одну, передал Эмме, та ее вытерла и одела. А Колька в это время мыл вторую. Ругался при этом страшно, Сонька смеялась над его возмущением, малышки сопели и крякали. Купание их вполне устроило. Мало того, после этого они выдули по бутылке, и обе засопели, сладко и тихо.

– Они спят! – торжественно прошептал Колька.

Эмма, которая наблюдала за качающимися колыбельками, устроившись на диване, сонно кивнула. Ее приятель сел рядом, почесал подбородок и проговорил:

– Сегодня днем все собирались в маленькой библиотеке на первом этаже. В той самой, где нет окна. Это пока нас не было. Решали, кто будет главным, да так и не решили.

Эмма усмехнулась, Колька продолжил:

– Теперь передвигаться будем только по галерее, она безопасна. На первый этаж, к Главной площади, спускаются только старшие. Ну и надо придумать план, как избавиться от пауков-роботов.

– И еще парочку планов тоже надо придумать. Где брать еду, как защититься от новых нападений крейсеров и так далее. Это безнадежно, Коль. Мы застряли здесь, и мы бессильны.

– Ты сдаешься? Эм, ты никак сдаешься? Ты же раньше никогда не сдавалась, всегда держалась до последнего. Даже когда заболела. Помнишь?

Эмма поднялась, опустила вниз ноги, глянула на свои полосатые носочки, почесала переносицу. Повернулась в сторону коридора – Сонька и Максим спали, из их комнаты не доносилось ни звука.

– У меня плохие предчувствия. Все время плохие предчувствия. И они сбываются. Подожди, не перебивай, ты просто не понимаешь. Ты же помнишь, как я заболела, и ты нашел профессорские таблетки и стал мне давать. Я их до сих пор пью, потому что мне временами кажется, что я меняюсь. Даже не кажется, я просто уверена в этом. Я стала быстрее, ловчее, умнее.