Зима была холодной (СИ)

Мысль прошибла острой иглой от мозга прямо в позвоночник, заставляя сложить вместе разрозненные кусочки большой мозаики. Умиротворённое выражение лица Киллиана, то, что он впервые за годы зашёл в церковь, счастливую улыбку, то и дело мелькавшую на лице и глаза, буквально светящиеся теплом. Отчего он, мнящий себя великим чтецом чужих душ, сразу не заметил того, как изменился брат? Едва ли это было связано просто с удачным спасением одной прелестной молодой миссис. Нет, здесь явно надо было копать глубже.

Колум в волнении поднялся, собираясь окликнуть Киллиана, но тот уже сорвался с места, быстро скрываясь в сгущающихся сумерках. Образ Алексис, счастливо улыбающейся Киллиану, неприятно кольнул, заставляя всколыхнуться внутри чувство, которое, как привык считать Колум, никогда не имело над ним власти. Отчего же сейчас в груди заныло, тяжело и протяжно? Ведь он сам хотел устроить их счастье, подталкивая друг другу. Почему же теперь, когда доказательства их сближению практически у него в руках, так паршиво на душе?

Запустив руки в волосы, Колум выдохнул, невидящими глазами глядя перед собой. «От того, что ты надеялся, что Киллиан никогда не ответит ей взаимностью», — ответил мерзкий внутренний голос. И это было правдой, в которой Колум смел признаться только себе. Пусть он сам не мог быть рядом с ней, пусть даже не думал о том, чтобы когда-то рассчитывать на нечто большее, чем друг и духовный отец — но желание, эгоистичное, примитивное — оставить её для себя, было выше его сил. После поездки в Денвер он впервые почувствовал, что симпатия к Алексис таит в себе большее, чем просто восхищение. Но тогда он отмахнулся от этих мыслей, новых, неизведанных и тревожных. Но когда Алексис пропала, все чувства, что копились внутри, не находя выхода, дали о себе знать, и он каждую минуту молился, так горячо, как только мог, чтобы она была жива. Потому что понимал — без Алексис Коули вся жизнь потеряет для него смысл.

========= Глава 22 ==========

Оставшись одна, Алексис ещё некоторое время просто лежала, уставившись в потолок, впитывая в себя окружающую тишину. Но та же тишина через четверть часа начала давить на уши, вызывая неосознанную тревогу. Что, если сейчас её дом окружают дикари? Что, если они уже на пороге и вот-вот ворвутся внутрь и утащат её обратно? Ледяные волны страха накатывали, мешая сделать вдох. Алексис в панике села, обхватывая себя руками, пытаясь успокоиться. За окном вовсю светило солнце, лес вокруг жил привычной жизнью, птицы весело гомонили в ветвях. Пришлось несколько раз глубоко вздохнуть и выдохнуть, чтобы тревога отступила, забившись в дальний уголок.

Алексис пережила множество жутких моментов за эти дни, но зацикливаться на них было нельзя.