Зловещее наследство

Факела они с собой не брали, от него могла загореться сажа на стенках обложенной камнем трубы. Здесь и там было очень тепло, а запах дыма проникал в легкие, несмотря на то, что огонь погас уже давно. С каждым ползком Маттиас напрягал руки и ноги, упираясь в теплую стену печи. Как справляется Кнут, работая одними лишь руками, он не понимал и спросил.

— Я пользуюсь задом, — рассмеялся Кнут. — Да и Калеб мне помогает.

Слабые силенки Маттиаса, тянувшего за ручку подвесную корзину, приносили не очень большую пользу. Он понимал это и сам. Нагрузка на Калеба должна была быть огромной.

Так продолжали они движение в молчании. Отдыхали, делали вдохи и выдохи, снова тянулись вверх…

— Отдохнем! — крикнул Калеб.

Перерыв длился долго, упершись в стенки отдыхали они где-то на полпути к неизвестному, пока Кнута не перестал бить кашель. И снова в путь.

Спустя некоторое время Калеб сказал:

— Ну теперь-то мы вниз уже не опустимся!

— Никогда в жизни! — воскликнул Кнут. — Я лучше умру здесь в подвешенном состоянии.

— Что ты видишь впереди, Маттиас?

— Кажется, труба делает небольшой поворот. Точно. Здесь начинается.

— Как она изгибается?

— Пошла немножко по наклонной. Поэтому и не было видно света.

— Она такая же широкая?

— Пока не знаю. Но стало намного легче ползти, она идет наклонно, — пропищал Маттиас, и голос его разнесся громким эхом по трубе.

— Спасибо и на этом, — просипел Кнут. — Я смертельно устал.

— Тогда отдохнем, — решил Калеб.

Маттиас сидел тихо при входе в изогнутый участок дымохода, опираясь на спину, и чувствовал, как он отличается от тех, кто находится сейчас под ним.

— Двигаемся, — скомандовал Калеб. Но когда Маттиас стал пролезать через изгиб трубы, он застонал.

— В чем дело? Ты поранился? — спросил Кнут.

— Нет. Проход очень узкий! Не пролезть!

Вздох разочарования послышался снизу.

— Ты уверен? — крикнул Калеб.

— Сам я проскочу, — ответил Маттиас. — Но что я буду делать на воле без вас?

«Типичный Маттиас», — подумали Кнут и Калеб и улыбнулись, но улыбка получилась горькой.

Все трое прекрасно представляли, что произойдет, если один из них выйдет на волю, а остальные останутся в шахте. Даже если Маттиас со всех ног побежит домой в Гростенсхольм и его дед сделает все для разоблачения преступления против маленьких мальчиков, будет слишком поздно.

Когда прибудет комиссия, ни Калеба, ни Кнута в шахте же не будет, во всяком случае, в живых. Хаубер и Нермаркен позаботятся об этом! Значит, уйти должны все трое и обязательно сейчас!

— Если ты пролезешь, то мы тоже, — пообещал Калеб.

— Если ход не станет еще уже, — промолвил Кнут.

— Хорошо, — поддержал его Калеб. — Говори нам все время о том, как обстоят дела!

Больше всего они боялись одной опасности. Наступления утра.