Золотое сердце Вавилона

Оглядевшись, я заметила еще одну дверь и широкий проем, задернутый темной плюшевой портьерой. Отдернув ее, я увидела глубокую нишу, в которой помещалась старая кровать с металлической спинкой, украшенной блестящими никелированными шарами.

Видимо, сегодня моя память работала в каком-то особом режиме, потому что выдала хранившееся в ее запасниках полузабытое слово «альков». Кажется, так называют такие ниши с кроватью. Кровать была аккуратно застелена, покрыта розовым шелковым покрывалом, поверх которого лежала целая груда подушек в кружевных наволочках. Все было чистое, нарядное, но пожелтевшее и ветхое от старости.

Я представила, что на этой кровати долгие годы спала старая женщина, моя мифическая тетка Валерия Львовна, и в душе у меня шевельнулось какое-то неприятное чувство.

«Все это нужно поменять! – подумала я машинально. – Купить новую мебель, постельное белье, посуду и всякие бытовые мелочи… хотя на какие деньги?»

Стоя перед этой кроватью, я попыталась обдумать свое положение.

Я хожу по этой квартире, по-хозяйски осматриваю ее, как будто и правда имею на нее какие-то права. Я начала уже воспринимать все это как свою собственность, но ведь у меня не было никакой тетки! Это наверняка ошибка, и рано или поздно эта ошибка разъяснится и меня с позором погонят отсюда…

Выйдя из алькова, я заглянула в последнюю дверь.

За ней оказалась крошечная кухонька (кстати, вполне современная – с электрической плитой на две конфорки, с хромированной вытяжкой, с микроволновой печью и маленьким холодильником). Еще здесь была отгорожена ниша, в которой обнаружился маленький санузел. Увидев душ, я приободрилась.

Обследовав подвесные шкафчики, я нашла кофе, сахар и коробку ржаных сухариков. При виде этих сокровищ мое настроение еще немного улучшилось.

Я собралась было сварить себе кофе, но тут из комнаты донесся басистый кошачий мяв.

Выглянув на этот крик, я увидела Казимира, который в упоении драл когтями старый комод.

– Ты что делаешь? – прикрикнула я на него и даже замахнулась попавшейся под руку старой газетой.

Кот посмотрел на меня высокомерно и презрительно, однако когти точить перестал и сел перед комодом, аккуратно обернув лапы пушистым хвостом. При этом он поочередно посматривал то на меня, то на комод.

– И что ты этим хочешь сказать? – спросила я.

Кот ничего не ответил, только презрительно фыркнул и распушил усы.

Но мне почему-то ужасно захотелось заглянуть в ящики комода.

«В конце концов, это теперь моя квартира, и все, что в ней находится, – тоже мое. И возможно, я найду в комоде что-то, что поможет мне понять, кто такая эта Валерия Львовна, вернее, кем она была…»

С такими мыслями я выдвинула верхний ящик комода.