Золотое время

Наконец Эверард поцеловал царю ноги и, когда их царское величество удалились, вскочил на коня и медленно выехал за ворота дворца.

Он чувствовал себя выпотрошенным. На самом деле помочь здесь ничем нельзя, а он пообещал вернуться и лично сообщить царю этот приговор.

На исходе дня Эверард оказался в горах, где над холодными, шумными ручьями хмуро высились кедры. Несмотря на засушливый климат, в Иране этого века еще оставались такие леса. Боковая дорога, на которую он свернул, превратилась в уходящую вверх наезженную тропу. Его усталый конь еле тащился.

Надо было отыскать какую-нибудь пастушью хижину и попроситься на ночлег, чтобы дать животному отдых. Впрочем, сегодня будет полнолуние, и он сможет, если понадобится, добраться к рассвету до роллера и пешком. Он сомневался, что сможет заснуть.

Однако лужайка с высокой сухой травой и спелыми ягодами так и звала отдохнуть. В седельных сумках у Эверарда еще оставалась еда, имелся и бурдюк с вином; это было кстати, так как с самого утра у него и крошки во рту не было. Он прикрикнул на лошадь и съехал на обочину.

Что-то привлекло его внимание.

Далеко внизу на дороге горизонтальные солнечные лучи высветили облачко пыли. Оно увеличивалось прямо на глазах. Несколько всадников, скачущих во весь опор, предположил он. Царские вестники? Но что им нужно в этих местах? Его охватил нервный озноб. Он надел подшлемник, приладил поверх него шлем, повесил на руку щит и слегка выдвинул из ножен свой короткий меч. Наверняка отряд промчится с гиканьем мимо, но…

Теперь он смог разглядеть, что их восемь. Они скакали на хороших лошадях, а замыкающий вел на поводу несколько запасных.

Однако кони их сильно устали: на запылившихся боках темнели пятна пота, гривы прилипли к шеям. Видимо, скакали они давно. Всадники были хорошо одеты: обычные белые шаровары, рубашки, сапоги, плащи и высокие шляпы без полей. Не придворные, не профессиональные вояки, но и не разбойники. Они были вооружены саблями, луками и арканами.

Неожиданно Эверард узнал седобородого всадника во главе отряда.

«Гарпаг!» — разорвалось в его мозгу.

Сквозь завесу пыли он смог разглядеть и то, что остальные, даже для древних иранцев, выглядят весьма устрашающе.

— О-хо-хо, — сказал Эверард вполголоса. — Сейчас начнется.

Его мозг заработал в бешеном ритме. Он даже не успел как следует испугаться — нужно было искать выход. Гарпаг наверняка помчался в горы, чтобы поймать этого грека Меандра. Очевидно, что при дворе, наводненном болтунами и шпионами, Гарпаг не позднее чем через час узнан, что царь говорил с чужеземцем на неизвестном языке как с равным, а после позволил ему вернуться на север.