Золотое время

«Ладно, — подумал он отрешенно, — я убил единственного, кто был опасен Синтии…»

— Стойте! Прекратите!

Это слабое сотрясение воздуха почти потонуло в шуме горного потока, но воины, услышав приказ, отступили назад и опустили сабли. Даже умирающий перс повернул голову.

Гарпаг, лежавший в луже собственной крови, силился приподняться. Его лицо посерело.

— Нет… постойте, — прошептал он. — Подождите. Это… не просто так. Митра не дал бы меня поразить, если бы…

Он поманил Эверарда пальцем. В этом жесте было что-то повелительное. Патрульный выронил меч, подошел, хромая, к Гарпагу и встал около него на колени.

Мидянин откинулся назад, поддерживаемый Эверардом.

— Ты с родины царя, — прохрипел он в окровавленную бороду. — Не отпирайся. Но знай… Аурвагош, сын Кшайявароша… не предатель. — Худое тело напряглось; в позе мидянина было что-то величественное, он словно приказывал смерти подождать. — Я понял: за пришествием царя стояли высшие силы — света или тьмы, не знаю. Я воспользовался ими, воспользовался царем — не для себя, но ради клятвы верности, которую я дал царю Астиагу. Ему был… нужен… Кир, чтобы царство не расползлось на лоскутья.

Потом Астиаг жестоко со мной обошелся и этим освободил меня от клятвы. Но я оставался мидянином. Я видел в Кире единственную надежду — лучшую надежду — для Мидии. Ведь для нас он тоже был хорошим царем — в его владениях нас чтут вторыми после персов. Ты понимаешь… пришелец с родины царя? — Потускневшие глаза ощупывали лицо Эверарда, пытаясь встретиться с его взглядом, но сил даже на это у хилиарха уже не было. — Я хотел схватить тебя, выпытать, где повозка и как ею пользоваться, а потом убить… Да… Но не ради своей выгоды. Это было ради всего царства. Я боялся, что ты заберешь царя домой; он давно тоскует, я знаю. А что сталось бы тогда с нами? Будь милосерден, ведь милосердие понадобится и тебе!

— Буду, — сказал Эверард. — Царь останется.

— Это хорошо, — вздохнул Гарпаг. — Я верю, ты сказал правду… Я не смею думать иначе… Значит, я искупил вину? — с беспокойством спросил он еле слышным голосом. — За убийство, которое совершил по воле моего старого царя — за то, что положил беспомощного ребенка на склоне горы и смотрел, как он умирает, — искупил ли я вину, человек из страны царя? Ведь смерть того царевича… чуть не принесла стране погибель… Но я нашел другого Кира! Я спас нас! Я искупил вину?

— Искупил, — ответил Эверард, задумавшись о том, вправе ли он отпускать такие грехи.

Гарпаг закрыл глаза.

— Теперь оставь меня, — произнес он, и в его голосе прозвучало гаснущее эхо былых приказаний.

Эверард опустил его на землю и заковылял прочь. Совершая положенные ритуалы, два перса встали на колени возле своего господина.