Золотое время

Пространство позади арки наполнено было сонным молчанием и смутным красно-золотым светом, проникавшим туда через какие-то скрытые от взгляда отверстия Пространство это было велико. При своей обширности и грандиозности, оно, пожалуй, несколько раздражало отсутствием какого-либо убранства, как если бы новчам ничего не требовалось, кроме их самих. Вдоль стен из темного камня высились ряд за рядом короли новчей, набальзамированные и одетые в пурпурные платья. Они были заключены в вертикально стоящие колонны из чистейшего хрусталя, почтенное общество, слишком гордое, чтобы гнуть шеи даже перед Повелителем Смерти.

Фенну показалось, будто бородатые короли взглянули на него из своих стоящих стоймя хрустальных гробов и божественные уста их улыбнулись холодной и таинственной улыбкой. Он услышал, как глубоко вздохнула рядом Арика.

— Боги с нами, Фенн. Идем.

У него не было желания задерживаться здесь. Человеческие — и нечеловеческие лица мертвых вызвали в нем непонятный ужас. Он прошел за Арикой более половины пути до большой арки в конце зала, когда снаружи послышались стук копыт, позвякиванье сбруи и гул голосов. Оба они застыли на мгновение, похолодев от ужаса.

Голосов было множество, множество ног стучало по земле, а лошади били копытами и фыркали. Фенн поглядел на Арику, в ее темных глазах был страх смерти, но губы ее не дрогнули.

— Назад, в альков, Фенн! И будем молиться!

Они стояли тихо и неподвижно, как мертвые короли по сторонам арки, вжавшись каждый в свой угол. Немного повернув голову, Фенн мог частично видеть то, что происходило в склепе. Все, кто вошел, были новчами. На некоторых была воинская броня, и они остались у наружной двери. Двое прошли вперед, мужчина и женщина, и медленно прошествовали вдоль хрустальных колонн-саркофагов.

Мужчина был с золотой бородой, в черных одеждах, отделанных серебром. Женщина держалась по-королевски и двигалась с неспешностью, подобающей ее возрасту. Одеяние и плащ на ней были пурпурные, волосы седые. Фенн заметил, что лицо у нее такое же утонченное, как у Арики. Оно было высокомерным и скорбным, а глаза — совершенно безумными. Ни мужчина, ни женщина не говорили. Они шли так долго, что Фенн стал опасаться, что они, чего доброго, не остановятся, а направятся в альков. Но вот мужчина — Фенн по его одеянию догадался, что это жрец, — наклонил голову и удалился, оставив женщину одну перед замурованным в хрусталь высоким чернобородым королем, даже после смерти не утратившим своего орлиного взгляда. Казалось, она стояла бесконечно долго, не сводя безумных глаз с лица мертвого короля. Затем она заговорила:

— А ты все не меняешься, мой супруг. Почему ты не Меняешься? Почему ты не стареешь, как я?

Король мрачно смотрел на нее своими агатовыми глазами и не отвечал.