Золотой воин

 – Чтобы… ни полслова об услышанном… ни ему, ни кому другому!

– Уже бегу, мэтр! – воскликнул секретарь и поспешил к двери, увидев, что Нарстад потянулся за тяжелой тростью. Случалось, мэтр прохаживался ею по ребрам работника, если тот сажал кляксу.

К тому моменту, когда Нарстад добрался до трости, секретаря уже не было, и банкир выскочил в коридор, чтобы выместить досаду на ком-то еще.

– Фистерн, Барт! Ну-ка идите сюда, дармоеды! Это так-то вы службу несете, воплощения уродства?!

– Мы не виноваты, хозяин! Мы не виноваты!

– Не сметь убегать, оба ко мне! Ко мне, я сказал!

К тому времени, когда Ральф Хикле прибыл на возчике к конторе, Нарстад уже сидел за своим столом, обложившись документами.

– Что за спешка, почему у Торбуля синий нос, ты опять оттаскал его?

– Где ты шляешься, почему все неприятности узнаю я один, в то время как ты дома булочки с молоком кушаешь?

– Да что такое, Август, ты сам не свой, а от Торбуля я ничего не добился…

Хикле остановился возле стола, где работал с делами, провел по столешнице пальцем и остался доволен – пыли не было.

– Ну, что случилось, говори, гринвальдские менялы опять обесценили серебро? – не без иронии спросил Хикле, садясь на стул.

 – Граф Перьони раздобыл денег на выкуп всех трех имений?

– Питер Фонтен вернулся… – безжизненным голосом произнес Нарстад.

– Как вернулся? Живой? – спросил Хикле, снимая вышитую речным жемчугом шапочку.

– Живой и невредимый. Повзрослевший, с мечом и кинжалом на поясе.

– Да откуда ты узнал? Небось враки какие-нибудь! – отмахнулся Хикле. Его партнер паниковал по любому поводу и видел беду и разорение там, где можно было обойтись убытком в горсть серебра.

– Я видел его собственными глазами, когда он нанес мне визит в компании двух друзей! Они были здесь менее часу назад, понимаешь?! – закричал Нарстад, срываясь на визг.

– Ты… Надеюсь, ты сделал вид, что не узнал его и понятия не имеешь, кто этот интриган и жулик? – спросил Хикле, поднимаясь из-за стола.

– Я пытался, Ральф, я пытался сыграть дурачка, но он сказал: здравствуйте, я Питер Фонтен, хотите, я опишу подробности своего последнего визита к вам. Я помню, как мы пили чай в башенке! Что прикажешь делать в таком случае? Говорить, что не было такого? Так он еще и не такого порассказать может, мальчик был первым учеником в малкуде.

Талантливый, наблюдательный, отличная память! А если он в суд, а?

Хикле вышел из-за стола и начал нервно расхаживать по конторе.

– Что он рассказал, что с ним было?

– Говорит, дядю обезглавили…

– Ну, хоть тут мы не ошиблись. Как выглядит?

– Как выглядит – обыкновенно, ему ведь сейчас девятнадцать или что-то вроде того. Подрос изрядно, стал шире в плечах… На лице – шрамы.

– Шрамы? Значит, приходилось ему не сладко. Наверное, испробовал неволи.