Зов желтого дьявола

Прижимаясь к нему в сладкой истоме, Аля вспомнила, что на набережной Канала Грибоедова жил профессор Любомирский, у нее в страховом договоре был его адрес.

Дальше она соображала плохо. Мчалась машина по пустым темным улицам, Федор держал ее в своих объятиях, нес на руках по пустынной парадной лестнице… Чудесно было ощутить рядом тяжелое и сильное мужское тело, позабыть все страхи и условности, быть самой собой, стонать от счастья и заснуть потом, чувствуя, что ничего плохого с ней больше никогда не случится, что этот человек возьмет на себя все ее проблемы…

Утром сквозь сон Аля почувствовала, как кто-то легонько ущипнул ее за щеку.

– Малыш, я пошел по делам, – услышала она ставший уже родным голос. – Ты спи. Я вернусь к обеду.

Аля, не глядя, взяла руку Федора и поцеловала. Он растрепал ее волосы и ушел.

Хлопнула дверь, но сон пропал. Аля полежала немного, глядя в высокий потолок с красивой лепниной. Квартира у профессора Любомирского была большая, хорошая, в старом доме дореволюционной постройки. Аля не успела осмотреться вчера – не до того было. При воспоминании о том, что случилось вчера вечером на этой вот старинной кровати красного дерева, Алю бросило в жар.

Она счастливо вздохнула и села.

Спальня была огромной. В эту спальню вполне поместилась бы вся Алина однокомнатная квартирка вместе с балконом, да еще влез бы кусочек от лестничной площадки. Два больших окна полукруглой формы закрывали старинные плюшевые портьеры – зеленые, с золотыми шнурами. На кончиках шнуров – кисточки.

Аля вспомнила, как бабушка в детстве водила ее в гости к своей старинной подруге. Там тоже была большая квартира и такие же портьеры на окнах, только не зеленые, а малиновые.

И еще там был мальчик… как же его звали… нет, не вспомнить. Такой лобастый, в очках… Он показывал Але старинную книжку с черно-белыми картинками, которые назывались гравюрами, и все время дергал кисточки на золоченых шнурах от занавесок. Одна кисточка оторвалась, и мальчик тут же свалил все на Алю. Ее как гостью не ругали, но было очень неудобно, даже бабушка не поверила, что Аля не трогала кисточки.

Отчего-то это воспоминание испортило Алино настроение. Вдруг стало как-то тревожно, как бывает, когда собирается гроза. Небо еще чистое, и солнышко светит, только далеко в стороне едва просматривается темная полоса.

Можно, конечно, не обращать на нее внимания и делать вид, что все прекрасно, но сердце отчего-то неприятно сжимается в тревоге.

– Глупости! – громко сказала Аля. – Я слишком впечатлительна. Нужно думать о будущем, а не о прошлом!

И хватит валяться в кровати! Федор сказал, что вернется к обеду. А значит, что он будет голодный и его надо накормить! И привести себя в порядок, а то он увидит ее, немытую и нечесаную, и убежит.