Зверь. Контракт на послушание

Туфельки можешь снять.

Ох, конечно. Я знала, что альфе это нравится. Да и ноги уже «гудели».

С радостью исполнив приказ, я пошла за мужчиной, который привел меня прямиком, ох… на мансарду?

Вокруг музея располагался восхитительный сад, и мы словно парили над ним, любуясь с высоты буйством зелени и цветов. А на небе вовсю пылал закат. Невероятные оттенки золота, пурпура и ночной синевы рисовали самую восхитительную картину, какую мне вообще довелось видеть.

Защитный купол был настолько прозрачен, что казалось – его нет вовсе. И лишь крохотные блики да отсутствие ветра подсказывало о наличии защиты.

Посреди площадки стоял столик, а на нем несколько блюд, накрытых блестящими баранчиками (прим. автора – посуда для подачи горячих блюд).

Альфа подвел меня ближе.

- Прошу за стол, - по-джентельменски помог устроиться.

От удивления и благодарности я сумела выдавить лишь тихое:

А щекам в который раз стало жарко. Нет, наверное, стоит прибегнуть к услугам лазерной косметологии! Ну что за ужасная особенность превращаться в помидор по любому поводу?!

- Ты очень мило краснеешь, - хмыкнул альфа. – Мне нравится.

Хлоп – и вся моя решимость испарилась. А жара стало больше.

- Не думаю, что это достоинство, - пробормотала, стараясь скрыть смущение.

- В детстве мне за это доставалось.

Не знаю почему вдруг я решилась вспомнить при альфе о своем прошлом. Господин Урсулов вряд ли особо заинтересован в моей подноготной, но… Мы снова говорили. Почти как нормальная пара. И альфа решил меня поддержать.

Пальцы сами сжались, сминая лежавшую на коленях салфетку.

- Или мать. Она… - тут я поморщилась, - она вроде как была самой ярой последовательницей Адама.

- Точнее, одержима идеей стать женой пастыря, так?

Я кивнула. Какой смысл скрывать, хоть до сих пор ужасно стыдно и гадко от мысли, что матери важнее чьи-то причиндалы, а не родная дочь.

- Адам поощрял усердие в трудовой дисциплине и наказаниях. Знаете, он… Как бы сказать... Любил игры. И лгать тоже. А мать легко велась на любого смазливого мужчину, особенно если у него подвешен язык. Сначала он меня не замечал. Наверное, мать слишком лезла ему на глаза или его не интересовали подростки… Может, мне просто везло. Но однажды…

- Разглядел и тебя, - подсказал альфа.

В горле сразу сделалось ужасно сухо. Я взглянула на мужчину и чуть не обожглась полыхавшим золотым взглядом. О, сколько эмоций в нем кипело! Наверное, будь Адам здесь, он оказался мертв быстрее, чем успел сделать вздох.

- Да, разглядел, - повторила медленно. – Почти сразу после… наказания плетью. Наверное, до этого я не боялась достаточно сильно, а вот после…

Голос подвел, и я потянулась за водой, которая была заботливо налита в один из бокалов.

- Сейчас тебе тоже не стоит бояться, Есения.