Адель и 40 оборотней (СИ)

Волки все равно убежали и им не надо, а мне бы погреться… Или не стоит так? То, что я знаю про восприятие оборотнями запахов… Одежда потом долго будет пахнуть мной. А надо ли оно мне, снова отбиваться?

Косак отобрал у меня карты, сказал: хватит, а то сейчас дождь начнется, все намокнет. Сказал: запомни, потом зарисуешь. Достал из рюкзака клеенку, укрыл рюкзак и вещи.

А потом вдруг взял, снял свою куртку и накинул на меня.

— Да вы что? А вы как же? — я от неожиданности даже слегка испугалась.

— Я волк, Адель, — Косак очень спокойно, словно с ребенком, всунул мои руки в рукава, натянул мне на голову капюшон. — Мне, конечно, в куртке теплее и удобнее, но я могу на снегу спать, и ничего не будет. А ты простудишься и заболеешь, и никакой работы потом. Так что не спорь.

Он стоял, наклонившись ко мне, его глаза совсем рядом. Да как мальчишка!

— Думаете впечатлить меня широким жестом, капитан? — тихо сказала я.

И такая пронзительная усмешка в его глазах.

— Почему бы и нет? Могут же у меня быть свои методы? — и довольно улыбаясь, он запихнул мои волосы под капюшон, и выбившуюся прядь за ухо. — К тому же, думаю, теперь ты точно запомнишь, что нужно одеваться теплее.

Его куртка теплая, в такой хоть осенью ходить, и тяжелая, огромная, мои руки тонули в рукавах. Она пахла дымом, шерстью, и… лесом. Не сильно, но даже как-то… удивительно, уютно, словно из детства, что-то такое, о чем я думать забыла. Почти до слез…

— Эй, ты чего? — от Косака это не ускользнуло, и моя закушенная губа…

— Нет, ничего, — я отвернулась, пытаясь справиться. — Все хорошо. Простите…

Воспоминания. Мать я не помню совсем, даже не уверена, видела ли ее хоть когда-то, не знаю, что с ней стало, умерла или бросила меня. И совсем немного помню отца. Даже не его самого, а его руки, его запах — вот так же, дымом и лесом, и то, как он качает меня на руках, напевая колыбельную. Он был лесником, погиб, когда мне было три года. А потом меня отправили в интернат. И вот этот смутный запах — все, что у меня осталось.

Ощущение защиты, дома и тепла, словно я вернулась…

— Адель? — он коснулся моего плеча, растерянно, немного погладил пальцами. — Ты чего?

— Все хорошо. Не надо, я…

Я сейчас справлюсь. Не могу… Я сама, мне нужно самой с этим справиться. Отвернулась, отошла в сторону, Косак не стал больше трогать меня, не стал мешать. Нужно просто успокоиться, как-то внезапно это накрыло. Я не слишком сентиментальна, просто как-то совпало… Устала, наверно, слишком много впечатлений для одного дня.

Даже стыдно немного.

— Простите, — сказала я тихо. — Просто детские воспоминания. Я сейчас…

Наверно, с минуту он молчал, а я стояла к нему спиной, хлюпая носом.

— Адель, если хочешь, — сказал он, — можешь пойти в машину посидеть, там, по крайней мере, сухо.