Альянс Нерушимый

Гражданин Севастьянов, вы обещаете в дальнейшем вести себя прилично или попросить товарища Кобру отправить вас обратно, как говорится, с волчьим билетом?

От этой бурной отповеди молодой человек совершенно потух и, опустив голову, смущенно промолчал, не выказывая больше желания вступать в споры.

— Вот то-то же, — удовлетворенно произнес руководитель нашей делегации, — на первый раз я вас прощаю, но если подобная история повторится, пеняйте на себя. А сейчас, товарищ Кобра, будьте добры провести с нами начальный инструктаж, чтобы мы знали, чего нам ожидать и чего опасаться в этом вашем заколдованном Тридесятом царстве.

— По-настоящему опасаться вам здесь нечего, — пожала плечами женщина в черном. — Я уже говорила, что тут вы среди своих. Почти каждый встреченный вами человек, вне зависимости от расы, возраста и пола, на достаточно высоком уровне владеет русским языком, так что глухими и немыми вы тут не будете. Единственное предупреждение уважаемым гостьям: не стоит приближаться к центральному городскому фонтану на расстояние менее двадцати метров. Его Дух, то есть управляющая структура, это сущность мужского рода и огромной гипнотической соблазняющей силы. Когда он поблизости, Казанова и дон Жуан для успокоения нервов тихонько курят в углу гашиш. Нет для него большего удовольствия, чем заманить к себе новенькую, а потому неопытную даму или девицу, чтобы покувыркаться с ней среди своих звенящих струй. Избежать его зова могут только магини высших рангов. Все остальное лучше рассказывать и показывать уже на месте, так что идемте, товарищи.

Ага, спасибо за предупреждение. На пушечный выстрел не подойду к этому фонтану! У меня есть Коля, и точка. Есть с кем кувыркаться.

И тут в разговор опять вмешался гражданин Севастьянов.

— А разве нельзя как-то заткнуть этот фонтан, чтобы не разводил разврат? — недовольным тоном проворчал он.

— У нас тут не монастырь и не тюрьма, поэтому каждое совершеннолетнее лицо женского пола само решает, с кем ей получать удовольствие и от кого рожать детей, — резко ответила Кобра. — И в советах посторонних по этой части наши свободные воительницы не нуждаются, а если советчик будет настойчив, то в лучшем случае отделается синяками и выбитыми зубами.

В этот момент я ей залюбовалось. В этой вспышке какой-то первобытной благородной ярости была своя особенная красота, будто и в самом деле настоящая кобра встала на хвост, раскрыв свой капюшон. А вот ее оппонент как-то совсем поблек и стушевался. Опять он раскрыл рот там, где лучше было промолчать.

— Все верно, товарищ Кобра, — сказала я. — Если дать волю таким, как этот гражданин, то всех нас накроет мрачная пелена ханжества, которая стократ хуже любого разврата.