Бедовый 3. Княжий человек

— А вы чего не охотились? — спросил я. — Мне казалось, воевода всех ивашек собирает.

— У меня здесь особое положение, — усмехнулся Михаил. — Я в дрязги между нечистью и рубежниками не вступаю. Хотя, конечно, ежели воевода прикажет.

Катер неторопливо рассекал водную гладь. Древний старец Олег подслеповато всматривался в ночную мглу. Мы находились во владениях могучего Водного Царя, но вместе с Михаилом я почему-то не чувствовал никакой опасности. Словно он был местным жителем фавел, который устраивает для меня экскурсию.

— А чем вы здесь занимаетесь?

— Больше за чужанами гляжу. Чтобы не губила их нечисть понапрасну. Не к месту будет сказано, но хозяин здешний особой добротой не отличается. А прислужники его и подавно. Во власти же как, чем у человека ее меньше, тем он более злой и жадный до всяких благ. Это после пресыщение приходит. Но сейчас не беспокойтесь, ушла местная нечисть. Какого-то лешего стращают.

У меня от последнего заявления похолодело в груди. Потому что я знал только одного лешего на всю округу. Нет, может, и были какие-то другие. Лишь на это и вся надежда.

— И вы тут совсем один?

Вопрос был резонный, потому что места представились глухими. Нет, наша выборгская сторона и без этого особо многочисленностью не отличается. И, признаться, в этом есть определенный шарм. Но вот здесь, по моему скромному мнению, даже волки гадить боялись.

— Почему же, с сыном, — указал Михаил на Олега, чем удивил меня вновь.

Он улыбнулся, обнажив свои редкие зубы. И принялся объяснять.

— Я уж когда рубежником стал, Олег взрослый уже был. Почти сорок годков. Шли мы тогда на рыбалку, а навстречу человек с глупыми вопросами. «Куда идете?», «Чего хотите?». Это позже я уже узнал, что на такие вопросы во владениях водяного отвечать нельзя. А анцыбалу и подавно.

— Анцыбалу. В наших краях их еще болотниками кличут. Не водяные, конечно, но тоже силу имеют. Он и напал тогда, еле отбились. Если бы не Олег, не совладать мне с ним. Об одном жалею, что сам убил нечисть, а не сын.

Он тяжело вздохнул, явно вспоминая дела давно ушедших дней.

— И вот, стал рубежником. Не без везения, конечно. Да только то ли хист анцибальский достался, то ли судьба у меня такая. Но промысел от болота одного зависит. В разлив, когда больше оно становится, и я себя внушительнее чувствую. А на излете лета или в жару, наоборот, слабею. Ах, рубежники же об этом не говорят.

Михаил прикрыл свой беззубый рот. Однако сокрушался недолго. Махнул рукой и продолжил.

— Теперь вот я вроде как проводник от людей здесь. Водяной Царь меня позже принял, за убийство не ругал. Так и сказал: «В своем праве». Затем и остальная нечисть отстала. Знают, что за мной воевода и их водяной хозяин, так и живу.

Он замолчал. И долгое время лишь плеск воды был нашим аккомпаниатором.