Бедовый 3. Княжий человек

Включая тех, кто был до старухи.

И прочитать ты записи тоже мог. Но лишь в свое время. Как я понял, все было вполне закономерно. К примеру, расписал я биографию Большака и быт лесных чертей на третьем рубце. Так и мой последователь сможет это прочитать только достигнув нужного уровня. Интересно, что же за весточку оставила мне старуха и когда я о ней узнаю? Нынешний левел к никаким сверхъестественным открытиям не привел. Правда, для этого требовалось тетрадь еще и вернуть.

Еще было ясно, что таскать в рюкзаке артефакты занятие не очень перспективное. Нужно все-таки создать это самое «слово». К тому же, про форму заклинания мне Инга рассказала. Осталось дело за малым — придумать название. Килиманджаро, трансгендер, тремпель? Нет, надо что-то поистине уникальное. В общем, я пока так и не придумал, под каким соусом создать заклинание. Поэтому решил действовать по старинке. Закинул рюкзак на плечи и выскочил на улицу.

Вид Зверя ввергал в уныние. Проклятый вурдалак все-таки умудрился помять капот, багажник и левую сторону. Нет, на ходовке это не отразилось. Однако у меня проснулось нечто вроде совести. Прости, Антоха, мы все пролюбили.

Хотя Зверь — это еще полбеды. Вот кто выглядел откровенно хреново — так леший. Я невольно вздрогнул, вспомнив вчерашнее посещение лесного хозяина.

Вышел батюшко не то, что не сразу, а когда я уже рассчитывал уезжать. И теперь действительно выглядел дряхлым старцем. Лицо изменилось, волосы поседели, на спине будто горб наметился. И не шел он, а шаркал ногами, почти не поднимая их. Более того, даже к гостинцу не притронулся.

— Что ж это вы, батюшко, — растерялся я.

— Нельзя с рубежниками не в своих владениях связываться.

Говорил леший теперь медленно, с явным надрывом. И периодически прерывался на грудной надсадный кашель. Будто больной с запущенной пневмонией.

— Простите меня, батюшко. Простите, не знал, что так все обернется.

Рука слегка ныла, но в целом я чувствовал себя хорошо. Да и выглядел тоже. Тем более после того, как облачился в обновки от Инги. А леший будто бы умирал.

— Может, помочь чем? — спросил я.

— Слышал такое, что время лечит? То правда. Отдохну в лесу немного, сил наберусь, как новенький буду. Если уж сразу не умер, то теперь не умру.

Говорил он это все таким уставшим голосом, потому совсем не обнадежил. Ведь это из-за меня леший пострадал. Я позвал его на помощь и батюшко вписался за бедового рубежника. А теперь еле ходит. Тогда как я жив и здоров.

Однако оказалось, что я действительно ничем помочь не могу. На том, с величайшим чувством неудовлетворенности, и попрощались. Единственное, леший попросил без нужды его не беспокоить. Да и я сам понял, что лишний раз сюда теперь лучше не соваться. По крайней мере, пока хозяин леса не оправится.