Бедовый 3. Княжий человек

Хотел было сначала ляпнуть «Сгинь», да вовремя одумался. Не то, чтобы я переживал за Марфу, но это пожелание вполне потом может обернуться против меня, если с кикиморой вдруг что случится.

Поэтому произнес короткое и емкое: «Вон».

Разве что придал своему голосу дополнительную силу с помощью промысла. Да еще поглядел так злобно, что у кикиморы не было никакого шанса. Сколько бы рубцов у нее за душой не имелось.

Кстати, разлетелась нечисть вся, в разные стороны. Как коты, которые обнаружили возле себя длинный зеленый огурец.

— Силен, — усмехнулся Василич. — Ты только глаза-то притуши чуток, а то того и гляди обои подожжешь.

— Глаза? — не сразу понял я.

— Они самые. Вон, светятся, как два прожектора.

Я, кстати, никогда не думал, как выгляжу во время использования хиста. Выходило, что довольно красочно. Почти как супергерой с рентгеновским зрением. Хотя интересовало сейчас совершенно другое.

— Кто вы, Федор Васильевич? Это вообще ваше настоящее имя?

— Родители нарекли другим, если ты об этом. Но это было так давно, что я его почти не помню. Здесь стал Федором, к этому имени и привык. Почитай, сколько лет-то в этом мире.

Сосед встал, без всякого стеснения налив себе еще чая. Вообще, он выглядел как самый обычный человек. Будто ничего особенного сейчас и не произошло.

— Сколько? — спросил я.

На мгновение даже показалось, что Василич и правда считает. По крайней мере, он возвел глаза к потолку, словно там был ответ. Вычислял, наверное. Но как кокетка в возрасте решил не озвучивать число.

— Много. Аккурат после Большой Войны сюда перешел. Выборг отстраивал, потом работал, служил, снова работал, снова служил. Переезжал много. Понимаешь, я сначала почти не менялся. Природа такая, стареем мы медленно. А на это не обращают внимание лишь первое время. Когда же у тебя на лице за двадцать лет пара морщинок появляется, это наводит на подозрения. Особенно почему-то женщины за этим пригляд ведут. Завидуют, может.

— Замечательно, а когда вы говорите «мы» — это кто?

— Правцы, если на ваш язык переводить. Да ты не волнуйся, нас-то и не осталось почти. А те, кто выжили, теперь там…

Васильич кивнул, но мое замечание его почему-то развеселило.

— Что не так? — сразу спросил я.

— Раньше по-другому все называлось. Изнанка звалась Навью, этот мир Явью, а мой дом Правью. Это опять же, если на вашем языке.

— Так, погодите, я в этом шарю. Явь — земной мир, Навь — мир мертвых, Правь — богов. Правда, я думал, что это все придумано.

— Как видишь, не придумано. Только Навь никакой не мертвый мир, скорее сумрачный. Там свои законы и порядки. Но мир как мир. По поводу Яви тут добавить нечего. Вот только раньше, в земном мире ни рубежников, ни нечисти не было. А вот Правь…

Васильич замолчал, будто подыскивая слова.