Бедовый 9. Царь царей

Это было не то могущество, к которому стремился каждый рубежник. Это оказалась ноша, от которой хотелось избавиться. И именно это Минин желал поскорее сделать.

Хотя сейчас он ощущал себя тем самым — молодым и бесшабашным, которым был когда-то. Без дурацкой придуманной фамилии и чужого имени, которые давно уже намертво приросли к нему. Казалось, можно было при желании достать рукой до неба. Если бы не эта гнусная боль.

— Что дальше? — спросил он, стараясь хоть как-то отвлечься.

Они, как того и требовали обычай и закон, только вышли от выборгского воеводы. Трепов предъявил разрешение на беспошлинную торговлю и теперь должен был заняться поиском подходящего товара. Но это официально. Что он намеревался провернуть на самом деле — Минин знал. Только не представлял с чего начать.

— Пойдем в Подворье. Когда-нибудь мальчишка вернется и заглянет сюда. От меня не отдаляйся, иначе начнешь фонить.

Минин кивнул. Пока энергию кристалла скрывало заклинание старого друга. Но стоит ему отойти дальше чем на пару сотен метров, как мираж развеется. И тогда у окружающих возникнет слишком много вопросов.

Однако именно ждать оказалось труднее всего. Кощей чувствовал, как постоянно рвутся мышечные волокна и тут же, под действием усиленного хиста, соединяются заново. Как бы бестолково ни было тело, оно понимало, что не в состоянии удержать подобную мощь, и перестраивалось. Вот только не учитывало, что сила заемная. И пропадет так же быстро, как и появилась.

Кощей мучился всю ночь, путаясь в мокрой от пота простыне и скрежеща зубами. Однако облегчение так и не пришло. Более того, утром он обнаружил на руках, между большим и указательным пальцем мелкие язвочки. Верный предвестник конца. Силы было слишком много. От нее требовалось избавиться в самый короткий срок. Потому что тело не успеет перестроиться и начнет разрушаться. Уже начало.

Вместо того пришлось целый день ходить возле Трепова, смотреть на мерзких рубежников и противную нечисть и делать вид, что совершенно ничего не происходит. А когда становилось совсем невмоготу, Минин начинал негромко что-нибудь мурлыкать себе под нос.

Хист у него был странный. По молодости, когда еще не появился и первый русский царь, и по дурости он делился своим секретом. Рубежники говорили, что это истинный дар Небес — чтобы твой хист рос от спетых песен. И поначалу так и было.

Подумать только, второй рубец он заслужил после всего лишь сотой песни. Когда не прошло и двух дней. Тогда казалось, что весь мир скоро будет у его ног.

Уже позже он понял, что это истинное испытание. Хист не принимал повторяющихся строк. И все время требовал что-нибудь новенькое. Наверное, не было ни одной страны, которую не посетил рубежник и песни которой он не спел.