Бедовый 9. Царь царей

Не хотелось, чтобы даже капля этого мерзкого хиста оказалась в нем после смерти нечисти.

А вот бес поступил неожиданно. Он стоял, глядя, как его компаньоны один за одним расшибаются подобно кораблям о могучий мыс в виде рубежника. И вдруг, принявшись нечленораздельно браниться, побежал, быстро перебирая своими маленькими ножками. Но не к Соловью, а по направлению к лесу. Чем немало обескуражил двух оставшихся на ногах кощеев.

Правда, замешательство довольно скоро развеялось. Соловей повернулся к конечной цели своего путешествия и улыбнулся. На мгновение ему вдруг захотелось не просто уничтожить Бедового, а убить его голыми руками.

Причем, убить красиво. А для этого имелся только один дар — кощеевский.

Соловей улыбнулся и завел одну из своих любимых песен. Настолько идеально составленную, что менять в ней слова было бы кощунством:

Ровный бег моей судьбы

Ночь, печаль и блеск души

Лунный свет и майский дождь

При этом глаза его остекленели, конечности застыли в напряжении. Шевелились лишь губы, припечатывая Бедового к земле:

На заре голоса зовут меня!

У каждого рубежника кощеевский дар был своим, особенным.

Под стать хисту. Если человек не оказывался глупцом, то мог возвыситься как никогда. После десятого рубца Соловей ждал долго. Несколько лет, пока хист рвался наружу, желая взять любую уже подходящую способность. И только спустя долгое время душа и разум Соловья смогли оформить уникальный дар. Полное угнетение личности любого одного существа, пока он поет.

Кощей медленно подбирался к согнувшемуся на земле Бедовому. Соловей знал, что рубежник сопротивляется, по крайней мере пытается. И в то же время понимал, насколько все эти попытки тщетны.

Он подобрался уже почти на расстояние удара. Еще мгновение, и тверской кощей был готов протянуть руку, чтобы переломить хребет. Или сначала вырвать конечности и смотреть, как хист, выплескивается из рубежника? Он еще сам не придумал, как будет убивать мальчишку.

Однако все мысли о скорой смерти внезапно отступили на второй план. Плечи лежащего перед ним человека медленно расправились, а сам он поднялся на ноги. Соловей осекся. Впервые за долгое время он сфальшивил, потому что забыл о том, что сейчас делает.

В голове мелькала только одна мысль, повторяющаяся раз за разом: «Невозможно, невозможно, невозможно». А следом он увидел подернутые белой дымкой, словно стеклянные глаза мальчишки и все встало на свои места.

Существовал единственный момент в жизни каждого рубежника, когда на него не действовало любое заклятье, способность, печать или проклятье. Момент обретения дара. Когда новая способность входила в тело рубежника. И идиот перед ним, самый везучий из ублюдков, каким-то макаром добился сейчас именно этого.