Боярская честь

Ничего, не мне одному пыль глотать да мертвецов лицезреть. Ему надо — так пусть помогает.

Утром, едва я со своим холопами выехал из городских ворот, как наткнулся на обоз из десяти подвод, и на каждой телеге вместе с возничим сидел послушник в рясе.

С передней подводы подошёл старший — дородный бородатый монах.

— Ты, что ли, боярин Михайлов будешь?

— Аз есмь. От настоятеля? Хорошо, езжайте вперёд, с вами холоп мой поедет — покажет, где нас с грузом ожидать надо.

— Езжай с ними, перед пригорком рощица есть, вот там их и остановишь, пусть ждут.

— Сделаю, боярин — всё лучше, чем землю копать.

— О земле и о колодце — ни слова! Понял ли?

Мы с холопами с места пустили лошадей в галоп.

Вот и колодец. Мы спустили верёвку. Одного из холопов я оставил поднимать ящики, другие вместе со мной спустились в колодец. Во внутренние камеры подземелья я их не пустил — расставил внутри хода двоих, и один на дне колодца обвязывал ящики. Я лишь укладывал книги в ящики и подносил их к двери.

Работа пошла значительно быстрее, и к вечеру, к моему удивлению, стеллажи опустели. Да и то, — смеркаться стало, уже и покушать пора.

— Всё, баста, на сегодня хватит.

Мы выбрались из подземелья, отряхнулись от пыли, насколько это было возможно, и сели на коней. По дороге обогнали обоз.

Я остановился, слез с коня, подозвал монаха, и мы отошли в сторону — подальше от посторонних ушей.

— Передай настоятелю — книги все. Будет ещё груз завтра, но я его на одной своей телеге доставлю. Понял ли?

— Понял, хорошо. А то послушники обедню пропустили да молитвы не сочли.

— Завтра будет время, грех невелик, отмолишь. Ну, прощай.

Мы вскочили в сёдла и рванули в город.

Банька была уже готова, и мы все сразу же зашли обмыться. Грязная вода с наших тел была подобна болотной — мутная, с песком.

— Давненько я так не пачкался, мужики! — проговорил Федька.

Скорее бы всё это кончилось, неделя уже — как псу под хвост. Ни дома, ни в деревне ничего сделать не могу, всё время и силы занимает подземелье.

Как же утром не хотелось вставать и лезть в мрачное подземелье! И какое удовольствие находят в таком времяпрепровождении спелеологи и прочий люд? Но — надо, потому оделся, плотно позавтракали с Федькой, и выехали со двора. Федя трясся на подводе, я не спеша ехал рядом с ним верхами.

Мы добрались до колодца, опустили пустые ящики, потом на верёвке спустился я. После летнего солнца огонёк масляного светильника казался тусклым и зыбким.

Я пробрался к сундуку, бережно уложил свитки в ящики. Один из свитков меня заинтересовал. Чем — и сам сказать не могу. Я бережно развернул его, поднёс к светильнику. Ерунда какая-то! Буквы вроде русские, а понять ничего не могу. Ладно, почитаю позже. Этот свиток я решил оставить себе.