Брачное агентство "Влюблённые сердца"

Как быть-то? Сценарий "Экстремальной" не то, что не воплощен в жизнь, такое ощущение, что его никто из участников и не читал! И нужно признать, что я сам в этом виноват. Я сам сбил ход событий с нужного пути, когда поцеловал ее у себя в кабинете на второй день нашего знакомства. Отсюда все глупости, совершенные мной, отсюда странные поступки. И с Иваном бред какой-то получился... Ведь изначально можно было понять, для чего Вельский пришел в агентство. Просто я был занят собственными переживаниями и не уделил разговору с ним должного внимания. Да я даже толком не спросил, какие ему женщины нравятся. А ведь, вполне возможно, он бы тогда уже описал мне Алёну, и пусть бы я не понял, что это именно она, но типаж все равно отличался бы от типажа Натальи.

    Почему-то неприятно царапнула сознание мысль, что я собирался её отдать Ивану. В душе поднималась злость на себя самого - идиота, который не просто мог упустить такую женщину, но и закрутил эту ситуацию так, что выпутаться, доказать ей, что вдруг она заинтересовала меня исключительно, как женщина, а не как возможность улучшить свое материальное положение, не с профессиональной точки зрения, просто нереально теперь!

    Весь вечер она провела с детьми, явно избегая меня - резала с ними снежинки и клеила на окна, потом в свете фонарей на улице лепила снеговика. А стоило подойти мне, стоило попытаться вклиниться в процесс, тут же отстранялась и уходила. И эти малолетние засранцы, поиграв для видимости со мной, под разными предлогами в скором времени отправлялись к Наташе! Была в ней какая-то мягкость, искренность, тепло от нее идущее ощущалось так четко, будто на меня направлено было, хоть и предназначалось моим сыновьям.

    А еще она привлекала меня в физическом плане. И это было странно и необъяснимо, ведь я видел и понимал, что она приятная и даже симпатичная, но не идеальная красавица. И при этом взгляд то и дело возвращался к ней. И я смотрел, как, склонив голову с забранными в густой хвост на затылке волосами, она объясняет Ваньке, как правильно держать ножницы, захватив в свои ладони непослушные детские пальчики, помогает сложить бумажную заготовку. Я смотрел, стоя  у окна в гостиной, как она хохочет, прячась от снежков, брошенных детьми. И такая - с раскрасневшимися щечками, с выбившимися из-под шапки волосами, - она вызывала в моем сердце непонятное волнение, словно мне тоже непременно нужно туда, к ним, ближе. Неважно зачем - просто быть рядом, просто наблюдать незаметно, просто слышать голос...

    Думалось еще, что у нее настолько легко и естественно получилось приблизиться к Вовке и Ваньке, словно она всю жизнь их знала - ни привыкания не было, ни притирания друг к другу. Они просто приняли ее и всё. А она приняла их. И только я вдруг оказался лишним.