Брачное агентство "Влюблённые сердца"

И пусть эта шалава делает всё, что угодно! Но повернулся не в сторону ванной, а к ней и поймал испуганный взгляд в отражении зеркала. Боишься? Правильно делаешь!

    - Слу-ушай, - протянул с показным спокойствием. - А у тебя блеска этого много осталось?

   - Целый тюбик, Мотечка, - улыбнулась она, намеренно называя ненавистным вариантом имени. - До краев!

   - Так давай, ты на мне потренируешься, а потом уже к Дениске побежишь? - я шагнул к ней, захватывая рукой платиновые пряди, длинные, шелковистые, так и просящиеся, чтобы намотал на кулак и дернул изо всех сил! Но не мог... Не хотел, чтобы ей было больно. Точнее, конечно, хотел, но рука не поднималась! Потянул, запрокидывая ее голову, всматриваясь в глаза уже не через отражение, а в живую. Улыбается, зараза! Улыбается! Не боится меня! Чувствует слабину! Вот, блядь! Готова с любым переспать! Нет у нее ни морали никакой, ни совести! - Так что? Согласна?

    Удерживая ее в том же положении, большим пальцем второй руки провел по нижней губе, покрытой немалым слоем скользкого плотного блеска. И палец сам, словно для этого и намазано было, скользнул в глубину ее рта! И встретился там с горячим быстрым языком, который, прикоснувшись к подушечке, на секунду замер, а потом заскользил, обхватывая, огибая палец со всех сторон, поглаживая, посасывая...

    - Су-ука! - выдохнул я, забыв все слова, кроме этого единственного, и все-таки сдернул ее со стула, разворачивая спиной в сторону кровати...

      - О Боже, что же я... Да как ты! Отпусти меня немедленно!

     Я держал, да. Видел, что на ногах не устоит сейчас. Более того, осторожно и очень медленно двигался, увлекая Наташу в сторону кровати. Я был не готов отпустить. Точнее, я совершенно не собирался отпускать. И не смог бы сейчас подчиниться её требованиям. Просто физически не смог бы... Если бы она не заплакала!

    Руки разжались сами. Она пошатнулась. Пришлось вновь притянуть к себе. Пытался придумать какую-то шутку. Но ничего не приходило в голову.

     - Наташ, ничего же не случилось. Не нужно. Не плачь, пожалуйста! Я просил меня успокоить, ага? Я не просился успокаивать тебя!

    - Мне... стыдно...

    Почему, интересно? Потому, что я тебе нравлюсь, пусть и исключительно физически - но и это почему-то кажется мне очень заманчивым. Потому что ты отзывчивая и страстная? А может, потому, что рядом с тобой нет нормального мужика? Но это всё я спросил у Шевцовой мысленно.

    - Почему, Наташ? - сказал на самом деле, поглаживая по волосам, по голове, прижатой к моей обнаженной груди. - Потому, что ты живая?

    Я чувствовал - одно неверное слово сейчас, и ненависть ко мне с её стороны вспыхнет, как политая бензином покрышка. И добавил:

     - Побудь со мной, - хрен его знает, зачем мне это нужно, ведь на секс её совершенно точно уже не разведешь.