Бунт османской Золушки

Никто не понимал: что происходит? В том месте, где совсем еще недавно был вырыт подкоп, лежала огромная груда камней. Кто-то отчаянно кричал, потом раздалась беспорядочная пальба.

– Проклятые гяуры взорвали подкоп, сердар, – натужно кашляя, сказал Мурад-ага, который оказался самым сообразительным. – Они нас обманули… – он снова закашлялся. – Султанзаде Мехмед-паша погиб…

Сердар, не стесняясь, застонал, взявшись руками за голову:

– О-о-о… гяуры… трусы… На штурм! – закричал вдруг он. – Немедленно на штурм! Отмстим за Мехмед-пашу! Солдаты, вперед! – и он дрожащими руками выхватил саблю.

– Придите в себя, сердар, – сказал ему в спину Исмаил. – Солдаты устали и напуганы. А венецианцы скорее умрут, чем сдадутся, неужели вы еще не поняли? Они взорвали вашего посла и наверняка погибли сами. Султанзаде не вошел бы в пустую комнату. Там были люди. Они и подожгли фитиль, как только появился Мехмед-паша. Вы ничего не добьетесь этим штурмом. Султанзаде не вернешь. Дайте мне два дня, и вы получите ключи от крепости.

– И кто туда пойдет?! – в гневе обернулся к нему Юсуф-паша. – Ты?! – сверкнула сабля. – Убирайся, мальчишка, не то я снесу тебе голову!

– Да, я, – Исмаил не двинулся с места, хотя правая рука машинально легла на рукоять кинжала. – Мне есть что обещать осажденным, с дозволения моего повелителя. А вы поклянетесь, что выполните мои обещания.

– Щенок… мальчишка… – Юсуф-паша чуть не плакал. Отныне его имя покрыто позором, его подло обманули гяуры, какие-то венецианцы! – На штурм! Немедленно! Взять эту крепость и повесить всех!!! – он вновь взмахнул саблей.

Но другие паши поддержали гонца падишаха:

– Если эфенди клянется, что через два дня Канея падет, нам следует подождать.

– Ровно два дня, – жестко сказал Юсуф-паша, опуская саблю. – Если Канея не сдастся, я прикажу повесить этого наглеца. Рубить ему голову – слишком большая честь. Он – венецианский шпион. Он ведь сам из гяуров, неверных. Его взяли во дворец по девширме.

– Я никуда отсюда не денусь, – с усмешкой сказал Исмаил. – Бежать мне некуда, разве что в Канею, которая вот-вот падет. Но вы еще пожалеете о своих подозрениях, Юсуф-паша.

… В сумерках он стоял перед воротами Канеи с белым флагом в руке. Один. Помня о том, что случилось недавно с Мехмед-пашой, остальные военачальники держались от крепостной стены на почтительном расстоянии.

«Ну, Акоп, не подведи!», – мысленно взмолился Исмаил, взмахнув белой тряпкой.

Ворота медленно начали открываться. Он пошел к ним один, не спеша, стараясь сохранить достоинство и не показать свой страх. И каждую секунду ждал выстрела. А что, если Акопу не поверили?

Армянин стоял там, сразу за воротами, Исмаил еле узнал вчерашнего трясущегося от страха толстяка.