Бунт османской Золушки

 – Я хочу ее видеть!

Глава черных евнухов вкрадчиво сказал:

– Девушка в комнате для занятий, вместе с остальными. Но как только она оттуда выйдет…

– Она красивая? – оборвала его хасеки.

– Она невероятно толстая, госпожа, – низко склонился кизляр-ага.

– И кто ее сюда привез? – нетерпеливо спросила Турхан-султан.

– Главная калфа. Такова воля Повелителя. И валиде одобрила девушку.

– Разие! – в покоях тут же появилась служанка. – Возьми Мехмеда, одень его потеплее. Мы идем гулять в сад. Похоже, поднялся ветер.

Кизляр-ага хотел было тоже уйти, но хасеки властным жестом его остановила:

– Ты наконец отослал кормилицу моего сына из дворца? Мехмед уже взрослый, ему не нужно грудное молоко.

– Но Повелитель пожелал, чтобы молочный брат шехзаде…

– Что?! – Турхан-султан вскочила. – Чтобы я больше не слышала этих слов! У наследника нет братьев! Все они умрут, как только он взойдет на трон! Убирайся вон! И немедленно выкинь из моего дворца приблудного щенка вместе с его матерью!

Кизляр-ага счел, что спорить с хасеки бессмысленно, и попятился к двери. Турхан-султан не в настроении из-за новой наложницы, первую хасеки-то на хальвет больше не зовут. После смерти шехзаде Ахмеда, который и года не прожил, Турхан-султан стала одержимой. У нее остался всего один сын, а маленькие дети так часто болеют и умирают. Поэтому старшая хасеки ненавидит всех здоровых и крепких мальчиков, ее-то единственный сын здоровьем и силой не отличается. В отличие от сына кормилицы, рабыни. Повелитель это заметил и предпочитает играть с молочным братом Мехмеда, а не со старшим своим шехзаде. Вот Турхан и бесится.

Она даже похудела и подурнела. Султан и это заметил, а ему нравятся дородные женщины, пышущие здоровьем. Первая хасеки стала Повелителя раздражать, недалеко и до ссоры. Турхан не может не понимать, что ее ждет, если Мехмед, не дай бог, умрет. Валиде ее ненавидит за строптивость. Эти две женщины – заклятые враги. Но власть пока в руках у валиде.

Кизляр-ага всегда принимал сторону сильного. И он тоже не ладил с первой хасеки. Поэтому счел ее срыв добрым знаком. Турхан нервничает, значит, настало время нанести удар.

За дверью стояла белая как полотно Салиха-султан. Кизляр-ага понял, что третья хасеки все слышала.

– Госпожа, – он поклонился, насмешливо глядя на перепуганную юную султаншу.

– Я… Я пришла проведать Турхан, – та невольно оперлась на руку стоящей рядом служанки. – Мы вместе хотели погулять в саду с нашими детьми. Но… мне что-то нездоровится. А в саду поднялся сильный ветер.

– Я отведу вас в ваши покои, госпожа, – кизляр-ага подставил султанше свое огромное плечо, на которое Салиха с благодарностью оперлась. – Ваш сын, Сулейман… – еле слышно сказал кизляр-ага, – он ведь наследует трон Османов вслед за Мехмедом.