Бунт османской Золушки

И начать набивать свою мошну золотом.

Ашхен нетерпеливо повела носом: где же ужин? Почему еще не пахнет едой? Что за порядки в этом дворце? Она голодна, а еду так долго не несут!

– Что с тобой, Сахарок? – тревожно спросил султан.

– Я проголодалась. Я очень уж много ем, – призналась она, розовея.

– Я прикажу – и тебе в покои с утра до ночи будут носить еду! Чтобы ты стала еще толще и слаще!

– Хорошо бы, – проворчала Ашхен. – Я много лет голодала.

– Ты? Голодала?! Дай я поцелую каждый мой сладкий пальчик, – проворковал Ибрагим. – Что за ручки! Все в ямочках! А щечки?

– Наконец-то! – Ашхен нетерпеливо приподнялась. В комнату заходила рабыня с подносом, заставленным яствами. Запахло жареным мясом и специями. – Еда! Как много вкусной еды!

Она сейчас съела бы целиком зажаренного на вертеле быка! Забыв о манерах, Ашхен вскочила и кинулась к столу. Ибрагим умиленно смотрел, как его Сахарок набрасывается на мясо, потом на плов, ловко вытащив из горки ароматного риса поджаристую перепелку. Урча, как кошка, Ашхен принялась расправляться с птичкой, не забывая при этом набивать рот рисом.

– Ну и аппетит! – восхитился Ибрагим. – А в любви ты так же ненасытна, Сахарок?

– Вот поем – узнаешь.

Она потянулась к люля-кебабу, не забывая при этом и о рисе. О, как вкусно! До сих пор еда была ее главным удовольствием, целью всей ее жизни! Наесться, набить желудок, и хорошо бы побольше вкусностей! Особенно Ашхен обожала сладкое! Еда…

Ибрагим вздохнул: одеваться придется самому. Его любимейшая с этой ночи наложница увлечена поглощением пищи. Она ест так, что и у него проснулся аппетит! С грацией оголодавшей пантеры, которая долго сидела в засаде, поджидая добычу. Нежные косточки перепелки перемалывают белоснежные зубки, только хруст стоит! А как она облизывает губы? Какая ненасытность! Он встал.

Ашхен, которая немного утолила голод, очнулась.

– Повелитель! Я сейчас подам вам розовую воду для омовения рук!

Она вскочила. Несмотря на свой огромный вес, Ашхен двигалась легко и грациозно. Она последнее время много работала у себя в деревне, а подать султану халат или воду – разве же это работа? Услужить любимому – это ведь праздник. Ашхен была переполнена гордости. Ее мужчина сам султан! Сколько красавиц, стройных и легких, подобно газелям, мечтают попасть в эти покои? А султан влюбился в нее, толстуху! Глаз не сводит.

После омовения рук Ибрагим присел к столу. Ашхен, увидев, что еды еще много, окончательно успокоилась. И уже не торопясь принялась за десерт, смакуя каждый кусочек. Ибрагим тоже стал есть плов с отменным аппетитом. Они посмотрели друг на друга и невольно рассмеялись.

– Я чувствую себя здоровым как никогда! – Ибрагим удивленно потрогал лоб и виски.