Часы, идущие назад

Горьевск имел немало тайн, возможно, даже одну главную тайну, сотканную из каких-то темных материй. И эта тайна неудержимо влекла к себе женщину, которую он любил, несмотря на ее уже солидный возраст.

Да, она вырастила его, но он любил ее не как мать. И грязного, пошлого ничего не было в этой любви. Просто ему всегда нравилось, что она бывшая актриса кино и в прошлом известная диссидентка. Что она умна. Что она была редкой красавицей в молодости, и даже ссылка на сто первый километр в самом расцвете кинокарьеры и славы не разрушила ее столичного лоска, не превратила ее в жалкую пьяницу, как многих. Что она знала и любила всех этих знаменитых и великих – и Тарковского, и Нуриева, и Солженицына, и Любимова. Что она была смелой и плевала и на условности, и на угрозы власти.

Он любил ее и был готов на очень многое, если бы она его только попросила.

Когда она позвонила ему в сентябре и позвала к себе «на дачу», он поехал, не задумываясь. Институт, в котором он учился вот уже три года, платя за обучение немалые деньги, внезапно закрылся из-за отзыва лицензии – к этому были не готовы ни студенты, ни преподаватели. Он испытывал по этому поводу гнев и отчаяние. А тетка словно подслушала его мысли и позвала к себе в Горьевск. Она собиралась прожить «на даче» до зимних холодов. Макар Беккер, когда приехал, понял, что тетку интересовали некие обстоятельства, связанные с домом на улице Труда, где жила старая знакомая тетки – из бывших ссыльных на сто первый километр. Марго, Маргарита Добролюбова.

И жильца ее он видел – фотографа Нилова, того, что теперь мертв. Тот был старше его, Макара. Макар все гадал, что он за человек. У них даже имелась одна общая черта: оба ездили по Горьевску на велосипеде. Макар привез свой из Москвы. Он не водил автомашину, а вот тетка рулила как дальнобойщик.

За рулем авто он и увидел ее, когда покинул музей и добрался до их большой комфортабельной дачи со спутниковой антенной и отличной ванной. Тетка ничего не покупала в здешних супермаркетах. Она ездила за продуктами на местный рынок и еще к поставщикам, которые снабжали продуктами отель и ресторан Александра Вакулина – ее прежнего старинного знакомца и любовника.

Вот и сейчас громоздкий «Тойота Лендкрузер» Вакулина припарковался у ворот их дачи рядом с теткиным авто. Вакулин стоял у машины, а тетка, опустив окно, разговаривала с ним милостиво и оживленно. Вакулин смотрел на нее с улыбкой.

Макара всегда поражала эта давняя связь. Они имели разницу в возрасте в пятнадцать лет. Вакулин – этот по виду недалекий и хамоватый, часто пьяный «новый русский» из анекдотов девяностых – менялся на глазах, когда общался с теткой, которая уже приближалась к порогу семидесятилетия.

Как она сама рассказывала, она была первой любовью Вакулина.