Чехов. книга 9. Старое зеркало

А эта пигалица…

— Прошу, — с нажимом продолжил я.

В тот же момент гостья закашлялась и оперлась о спинку кресла. К ней подплыл стакан с водой. Трясущейся рукой Свиридова взяла его и сделала глоток. Зубы девушки стучали о край стакана так, что я испугался, как бы они не раскололи стекло.

— Благодарю, — просипела она и поставила стакан на стол.

— Стоит немного надавить, и люди сразу становятся вежливыми, — усмехнулась Виноградова. — А говорят, что насилие — не выход. Это ключ к решению многих вопросов. Вот это и есть мой опыт. Прижизненный, к слову.

— Я не была в кусре, что призраки настолько сильные, — призналась Елена.

— То есть если бы вы знали, дорогуша, то не хамили, — развеселилась Любовь Федоровна. — Вы уважаете только силу. И мы это запомним, правда, Павел Филиппович?

Женщина обернулась ко мне и подмигнула. Я понял, что она контролировала и свой жуткий внешний вид и хватку на горле гостьи.

— Пожалуй, я пойду, — пробормотала Свиридова. — Провожать не надо.

Она бросила на меня мрачный взгляд и все же улыбнулась. Стоило признать, что сбить с пути эту девушку так просто не выйдет.

— Мне очень жаль, что разговора меж нами не вышло, Елена Анатольевна, — с видимым сожалением в голосе произнес я.

Девушка лишь фыркнула и направилась к выходу. И как только адвокатесса вышла за порог, Любовь Федоровна приняла свой привычный вид и пригладила безупречное платье.

— Будь осторожнее, мальчик, — предупредила она. — девица не откажется от своих планов. И поверь, она заинтересована в тебе вовсе не потому, что отец ей приказал. Такие, как она не станут подчиняться, если у них нет своего интереса.

— Это вы тоже из своего прижизненного опыта взяли? — осведомился я.

— Знаешь, я смотрюсь в нее как в зеркало, — внезапно огорошила меня Виноградова. — Или она смотрится в меня — в старое зеркало, которое ее пугает. Но однажды, она станет такой же как я.

— Думаю, вы с ней очень похожи.

— Ты даже не представляешь, насколько, — усмехнулась женщина.

И в этот момент я застыл от внезапно озарившей меня идеи.

— Это был не фонарь, — произнёс я. — Это был солнечный зайчик. Только так свет фонаря мог гореть так долго.

— Зайчик? — не поняла Виноградова.

— Призрак в том доме сказал, что фонарь харона горел несколько дней, — сбивчиво начал я, враз позабыв о гостье, которая несколько минут назад пыталась меня совратить прямо в приемной. — Но фонарь не может гореть так долго! Даже у легенды не хватит сил, чтобы поддерживать способность.

— Но «Фонарь» работает по площади. А это было просто отражение чьей-то силы, которое было усилено отражающей поверхностью и направлено в точку! — начал объяснять я ничего не понимающему призраку.

— Ни разу не слышала, чтобы зеркало отражало способности, — покачала головой Виноградова.