Четвертый муж не нужен

— Мама, — обратила на нее внимание, смотрю в лицо сквозь мутные глаза, узнаю родные черты, — отпусти меня, пожалуйста, отпусти меня к ним, — удалось шевельнуть пальцем в маминой руке, — я была счастлива в другом мире, я никогда здесь не была так счастлива, а там… Меня любят, у меня прекрасные мужья, у меня есть все…

— Наташенька, что ты такое говоришь? — мама хмурится, глотает слезы, стирает капли с лица.

— Пожалуйста, отпусти, — я бы поцеловала мамины руки, но в таком состоянии не могу, — там мне будет лучше. Я не умру, а перейду в другой мир, я была там целый месяц, и это лучшее время в моей жизни… Я хочу обратно.

Почему-то появилась уверенность, если я уговорю маму меня отпустить, то Классия вернет меня в их мир. Единственный якорь здесь — мои родители, но в данный момент они не могут быть важнее Лосов.

— Мама, отпусти меня в счастливый мир…

— Наташа! — из-за маминой спины показалось некогда ненавистное лицо, но сейчас при виде его внутри ничего не дрогнуло. Мой бывший муж собственной персоной, еще и дешевый букет приволок. — Мне сообщили, что ты пришла в себя, я примчался, как только узнал! — сколько наигранной заботы в этом голосе. Что он вообще здесь делает?

— Наташа, — вкрадчивый голос Варвары Петровны едва меня не добил, ее припухшее лицо высунулось сбоку, мышиные глаза взглянули на меня с разыгрываемым сочувствием. Зачем только этот участливый цирк устроили?

— Так, пациентке нужен покой! — пробасил добрый доктор на всю палату. — Максимум по одному и не дольше пяти минут.

— Я бы хотел поговорить с Наташей, — Коленька проявил инициативу, а мне почему-то наедине с ним оставаться совсем не хочется. Хотя чего уж бояться… Если отключит какой-нибудь из аппаратов, мне будет легче. Он все равно ничего от этого не выиграет, только грех на душу возьмет. — Наташа, я так рад, — присел рядом, когда остальные вышли, мою недовольную маму увлекла лицемерная Варвара Петровна, рассказывая о том, сколько счастливых лет «детки» прожили вместе и надо же было такому случиться, непутевая Люська все испортила, а Коленька вообще ни при чем, он — невинная жертва.

Жду, что скажет благоверный, какого еще кота он прячет в мешке. В искренность его переживаний верится с трудом, но спектакль кажется отрепетированным, придется досматривать до конца, тем более деваться мне некуда.

— Чего тебе? — бурчу вялым голосом.

— Наташа, а ты сразу к делу… Все, как раньше, — криво усмехается, противный до ужаса, как я могла с ним делить постель, не представляю. Вспоминаю красивые лица Лосов, их взгляды, прикосновения, улыбки, становится теплее, и есть уверенность, что я к ним еще вернусь. Мое место точно не здесь, не в этом искалеченном теле.

— Давай уже, не томи, — звучит немного обреченно.