Четвертый муж не нужен

Лайт занес меня в купальню, залез вместе со мной в прохладную воду, тело начало успокаиваться, тому способствовали и объятия мужа. Дрожь не прошла, но мне стало спокойнее. Лайт омыл мое тело, затем усадил на небольшой стульчик, начал натирать зеленоватой мазью раненные места на ногах, нашел и маленькую точку на руке. Я обмакивала палец в ту же тягучую жижу и точечно покрывала ранки на его теле. Все это мы делали без слов, и я поняла, что со мной сейчас не Лайт.

— Крайт, это ты? — спрашиваю мужчину, перематывающего мои израненные голени. Он кивнул, и продолжил молча наматывать подобие бинта, скрывая дождевые ожоги.

Насколько я успела заметить, не так страшна там ситуация, чтобы еще и с бинтами на обеих голенях ходить. Зеленая мазь оказалась почти волшебным средством, ожоги быстро затянулись, остались лишь темные пятна, величиной с горошины.

— Завтра будет болеть, — незнакомым голосом проговорил Лайт, — не снимай ткань, не чеши, — он пригладил на мне последний кусочек марлевой ткани, было ясно, что вся процедура первой помощи завершена, но он не спешит подниматься. Сидит у моих ног, смотрит на ступни, вижу, что хочет их потрогать, а мне и странно, и любопытно. Главное, что страха больше нет.

— Можно? — кивнул на мои босые ноги, поднял глаза, и я увидела, что сейчас они почти прозрачные.

— Да, — ответила тихо, и он взял мою ступню двумя ладонями, бережно и нежно размял, погладил, затем вторую. Массаж длился несколько минут, и я впала в сладостную негу, забылась, прикрыла глаза, откинулась головой на спинку неудобного стула, который в этот момент показался самым лучшим диваном. Очнулась лишь, когда почувствовала, что мои ступни кто-то целует, но глаза снова закрылись, и я не вдумывалась, что здесь происходит, кто рядом со мной. Я отключилась.

По всей вероятности, Крайт руками Лайта перенес меня в спальню, уложил на большую круглую кровать между спящими мужьями, потому что именно там я проснулась, хотя мои мальчики поднялись раньше.

— Что случилось ночью? — слышу сквозь сон обеспокоенный голос Лоста.

— Я не знаю, — отвечает Лайт.

— Как это ты не знаешь?! — Лост повысил голос, чувствуется, что он злится еще больше, чем раньше, и мне страшно открыть глаза.

— Остынь, брат, — старший успокаивает Лоста, но я слышу его беспокойные шаги около кровати.

Рядом со мной кто-то присел, рука коснулась волос, и я открыла глаза. Лост смотрит на меня виновато, но в остальном непонятно, он хочет меня обнять или придушить.

— Прости меня, — шепчу сухими губами, из глаз прорываются слезы.

— Ласточка моя, — поглаживает по щеке, смахивает капли, — это я должен просить прощения, — склоняется, прижимается щекой к груди, — мне так жаль, прости меня.