Четвертый рубин

Джек взглянул на купол и золотую решётку над головой.

– Ты имеешь в виду Зет?

– Вот как ты его назвал… – хмыкнул старший Джон Баклз и начал рассказывать, прохаживаясь плечом к плечу с сыном по лаковому полу меж золотых, окутанных туманом колонн. – А я назвал проще – пиявкой. Нет, я не знаю, что это за шар. Посыльный привёз его из Зальцбурга через несколько дней после гибели моего отца. Никаких пояснений не было, только знак опасности на бумаге, в которую этот твой «Зет» был завёрнут… – Он задумчиво глянул на свою руку. – Действие его я почувствовал, как только дотронулся… все ощущения вдруг обострились, как никогда прежде, – но едва отпустил, чего-то во мне стало не хватать.

– Чего именно? – Джек остановился, уловив горечь в отцовском голосе.

– Кусочка сознания, части личности. – Джон Баклз с усмешкой провёл рукой по телу сверху вниз – и замерцал, словно сейчас исчезнет. – Вот этой самой части, Джек, которую ты видишь перед собой! Шар отделил её, когда я его касался.

От разочарования Джек прикрыл глаза. Обман, всё обман! Рядом с ним стоял не отец, точнее, не весь отец, который одновременно находился в тысячах миль отсюда. После всего, что Джеку пришлось перенести, потрясение оказалось слишком сильным. Он скрипнул зубами в мучительных поисках хоть какой-то соломинки, чтобы ухватиться.

– Ну ладно, – заговорил он наконец, – пускай ты только кусочек себя, захваченный Зетом… потому я и встречаю тебя в глюках… Но ведь сейчас я здесь, с тобой! Я вытащу тебя, может, как раз этот кусочек и поможет.

Отец покачал головой:

– Нет, Джек, ты здесь не за этим.

– А зачем же? Зачем? – сердито вскинулся он, выходя из себя и едва сдерживая подступающие слёзы. – Что мне может быть нужно больше, чем вернуть тебя? Ты там лежишь и лежишь… день и ночь… Мама плачет, когда никто не видит. А Сейди – она ещё верит, но так по-детски… Доктора уже всё испробовали, мы… мы тоже… – Он в сердцах ударил кулаком по замшевому плащу – раз, другой, третий. – Скажи, ну скажи, что Часовщик с тобой сделал?

Старший Баклз поймал его кулак и прижал к груди. Сунул трость под мышку и положил сверху другую руку.

– Извини, Джек… Я хотел бы рассказать, что случилось, но не знаю сам. Одни только обрывки, образы, да и те получил через шар, когда ты в часовой башне вложил мне его в руку. – Он отвернулся, глядя в туман. – Какие-то шприцы, странные кристаллы, ртуть… Похоже на алхимию. Возможно, моё сознание пытались перенести на какой-то неодушевлённый носитель. Понятно, разум искателя очень бы им пригодился.

Джек шмыгнул носом, унимая слёзы.

– У них ничего не вышло, – буркнул он.

– Ну конечно не вышло! Такое вообще невозможно. Люди больше, чем информация, сынок.