Четвертый рубин

Джек стал живым нарушением сразу двух разделов регламента. Год назад внезапное появление в Цитадели «генетического монстра» вызвало страшный переполох. Когда отец Тринадцатого очнётся, их с женой будут судить и запрут где-нибудь подальше, а пока только кома, в которой лежит отец, позволяет им всем оставаться вместе. Такой вот горький парадокс.

– Придёшь ко мне перед сном почитать? – заглянула в дверь сестра. Она спрашивала так каждый вечер и получала один и тот же ответ.

Джек со вздохом откинулся на спинку кресла:

– Мне надо быть с папой, Сейди. Просто на всякий случай, ты же понимаешь.

Она вошла в комнату, прижимая к себе одеяло и подушку. Укрыла брату ноги, подсунула подушку под голову. Выпрямляясь, придержала рукой кулон, свисавший с шеи на цепочке, – золотой голубь, летящий к звёздам, подарок матери. Джек устало положил голову на подушку.

– Сними, что ли… – вздохнул он. Кулон и впрямь был великоват для худенького детского тельца. – Ещё задушишься во сне этой цепью.

Сейди послушно расстегнула замочек и вышла из спальни.

– Ты спасёшь его, Джек, – шепнула она, обернувшись в дверях, – я знаю.

Он хмуро взглянул на страшную толстую трубку у отца в горле.

– Всегда говоришь одно и то же.

– Потому что это правда!

С тетрадкой и термосом утреннего чая Джек взбирался по винтовой лестнице, направляясь в кабинет профессора Таннера. Ореховые ступени и перила, на стенах – картины в дубовых и ясеневых рамах. Если не считать тренировочной арены, вся внутренняя отделка гигантской подземной Цитадели была деревянной и тканевой с редким вкраплением углеволокна. Никакого камня, никакого металла – искателям совсем ни к чему вдруг проваливаться в видения из прошлого, случайно прислонившись к стене.

Войдя с площадки лестницы на четвёртый ярус, сверху донизу обшитый неприятно-тёмным красным деревом, Джек увидел впереди Эша, шедшего навстречу вместе с Салливаном. Щека каптенармуса раздулась ещё больше. На своего бывшего искателя он даже не взглянул, а Салливан обернулся и пожал плечами: мол, извини, что поделаешь.

Покрепче прижав к себе термос и тетрадку, Джек зашагал дальше по коридору.

– А, Джек! – из-за поворота выкатился в кресле Эдвард Таннер. Он пригляделся поверх очков, спустив их с носа длинным указательным пальцем, покрытым старческими пятнами. – Какой-то ты сегодня особенно растрёпанный.

Джек бы улыбнулся, будь его настроение хотя бы чуть получше.

Профессор приблизился и поехал рядом.

– Это из-за Охоты, да?

– Замечательно. – Джек бросил взгляд на потёртый плед на коленях у Таннера, вспоминая вчерашнее странное видение. – Как дела в Кембридже?

– Как обычно. – Лицо профессора даже не дрогнуло. Может, и не было глюка, просто показалось? – Толпы студентов, и ни один тебе в подмётки не годится.