Четвертый рубин

Арбалеты и мушкеты, пушки и химические формулы причудливо сплелись вокруг наподобие запутанной схемы многомерного кристалла. Глюк, нет сомнения, но таких глюков Джек не испытывал ещё никогда. Резкий толчок, падение прекратилось, и он очутился на краю заснеженной площади. Впереди сквозь затихающую метель виднелись шеренги солдат в серых шинелях с поднятыми воротниками. На офицерах – странные шляпы, как во времена Наполеона, но речь слышалась не французская, а скорее русская. Солдаты скандировали имя Константин, повторяя его снова и снова.

По эту сторону тянулся строй конницы в похожей форме. Лошади били копытами по мостовой, всадники обнажили сабли, но никто не стрелял. Снежные вихри вились между противниками, будто удерживая их от смертельной схватки. Надо срочно выбираться! Там, позади, орут сирены, в зал сбегается охрана, а обозлённый вор вот-вот схватит за горло. Но Джек почему-то не мог отвести глаз от непонятного противостояния.

Лошадь захрапела, выпуская в морозный воздух облако пара. Её горячий бок вздымался совсем рядом. Точнее, рядом был рубин, венчавший российскую императорскую корону – ту самую, с которой во времени Джека только что так тщательно ободрали все камни. Всадник с закрученными усами и широченными бакенбардами держал её на колене у седла. Он оставался с непокрытой головой, единственный во всей этой фантастической и тревожной зимней сцене.

– Николай! – Офицер с золотыми эполетами и шляпе с плюмажем подал своего коня ближе к первому всаднику и сказал что-то ещё по-русски – настойчиво, почти умоляюще.

Перевод возник в разуме Джека сам собой. Но как? Образы и звуки из прошлого никогда не сопровождались субтитрами, как в фильмах. С другой стороны, ещё раньше стало понятно: нынешний глюк совсем не обычный. Что там говорила Гвен о русском рубине? Наделял императоров мистическим знанием, а ещё сводил их с ума. Джек мысленно поёжился. Отсюда точно надо поскорее выбираться!

В ответ на реплику офицера Николай взметнул руку в воздух. Несколько всадников тут же отделились от строя и поскакали к шеренгам солдат.

– Константин! Константин! – скандировали те нараспев всё громче.

Всадники вдруг вздыбили коней и стали разворачиваться, копыта скользили по обледеневшей брусчатке площади. Двое покачнулись и вывалились из сёдел. Один поднял пистолет и выстрелил – в рядах кричащих солдат кто-то осел наземь, словно марионетка с обрезанными нитями. Снег окропила кровь. Толпа умолкла. Слышалось лишь завывание вьюги и шорох снежной крупы по выметенным ветром голым участкам мостовой.

Николай сердито выкрикнул несколько команд, и выехавшие всадники вернулись в строй.