Cудья и палач

– Ага, этот, которого пацаны наши срисовали… Вот, – мордоворот протянул ему «глок». – Тот самый…

О чем он говорит? Какие пацаны? Как это, срисовали? Что значит тот самый?…

– Ну что ж, будем говорить…

Второй мордоворот угодливо подставил кресло под высочайший зад Ивана Геннадьевича. Тот сел, удобно устроился в нем. Повертел пистолет в руках, дослал патрон в патронник. Направил ствол на Германа. И сделал знак своим людям, чтобы те исчезли из комнаты. Мордовороты испарились. Только сначала сняли пластырь со рта пленника.

– Ну что, давай, фуцин, колись?

– Я не понимаю, о чем вы…

Герман боялся, что разговор пойдет о деньгах, которые они добыли преступным путем.

– Зачем убил Славца? Кто его тебе заказал?

Но разговор пошел о другом его преступлении. О деньгах пока ни слова.

– Какого Славца? – Герман сделал изумленный вид.

Разумеется, он знал, про какого Славца речь. Но ситуация требовала играть на дурака.

– Никитин Вячеслав Михайлович… Ты убил Славца в его же квартире…

– Это какое-то заблуждение…

– Не утомляй меня, поц, не буди лиха, – покачал головой гость. И стрельнул злым взглядом в Германа.

Хорошо, пока только взглядом.

Как бы пистолет в ход не пустил.

Еще немного, и он заведется на все обороты. Его застрелят. Или будут бить. Больно бить. Ногами в живот. Герман аж поежился.

– Славца застрелили из пистолета «глок», – продолжал Иван Геннадьевич, демонстративно наставляя на него ствол. – Мне известны результаты баллистической экспертизы… Дальше, твою рожу, хмырь, видели мои люди, когда ты выходил из квартиры Славца.

Герман вспомнил двух мужчин. Один в кожанке, другой в милицейской форме. И этот, который взял его на прицел сегодня, был в такой же форме.

У них что, целая индустрия ряженых ментов?

– И эту сучку видели тоже, – гость направил пистолет в сторону Аллы. – Ее можно пристрелить? И гнусно так ухмыльнулся.

– Нет! – дернулся Герман.

– А вы что, из милиции? – не зная зачем, спросил он.

– Нет, – покривился гость. – Но могу подкинуть ментам подарок. Вот этот пистолет. И твою хреновую башку в сушеном виде… Ну так что, будешь говорить?

– Да, это я убил Славца…

– Простите, я не понял. – Он в самом деле ничего не понял. – Как это, заказал?

– Ты что, дебил, в натуре? – окрысился Иван Геннадьевич.

– Но я в самом деле не понимаю. Да, я убил Славца. Но только из-за того, что он обидел мою жену.

Про ограбление Герман решил умолчать.

– Этот подлец обманом затащил мою жену к себе в квартиру. Он пытался изнасиловать ее…

– Ага, и забыл при этом закрыть дверь. И клофелин он себе в бокал сам подмешал… Не лепи горбатого, червь! Я через ментовскую кухню все пробил, в курсе всех твоих дел…

– Так милиция меня ищет? – сжался Герман.

– Ищет. Но вычислить не может. А я вычислил.