Cудья и палач

Может, ему сюда еще и прокурора подать?

– А по хатам чужим шастать законно?

– Ну так я за это отвечу…

– Ответишь. Это ты точно сказал…

– Не томи, начальник. Спрашивай! Где что нагрешил, все как на духу скажу…

– Ну да. А завтра на допросе у следователя отречешься от своих показаний. Знаешь ведь, гад, что я опер. Знаешь, что моим протоколом задницу подтереть можно… Ты мне скажи, где твой «курок»? Где краденое заныкал?

Грибалев прав. Оперу можно что угодно напеть. И если показания не подкреплены убойными уликами, от них можно легко отказаться. А вот вещественные доказательства – от этого не отвертишься, хоть тресни.

– Да ты чо, начальник! Какое краденое? Все барыге сплавил…

– Фамилия, кличка, адрес?

– Да ну, в натуре, начальник! Грибалев нажал на спусковой крючок. Но даже утопить его не смог.

– Вот, блин! Совсем забыл…

Он снял пистолет с предохранителя и клацнул затворной рамой с таким выражением на лице, будто и в самом деле забыл дослать патрон в патронник.

– Начальник, не надо!

И только сейчас Змееныш упал на колени.

– Все скажу… Поехали, покажу нычку! Петро, напарник Грибалева, схватил Змееныша и потащил вниз к машине.

– Молоток, на уровне работаешь, – отозвался о способностях Грибалева Кулик. – Круча таких уважает…

А иногда и матом кроет. И в грудь кулаком даже можно схлопотать. Но это если переборщишь. Нельзя перегибать палку. Только об этом Саня не сказал. Впрочем, Грибалев держал себя в рамках закона. Нет, не уголовно-процессуального. И даже не милицейского. А чисто ментовского.

Они вышли из квартиры, спустились во двор. А там их ждала неожиданность в виде симпатичной девушки с микрофоном. А за ней небритый мужик с телекамерой.

– Несколько слов для передачи «Место встречи изменить нельзя». – Саня и опомниться не успел, как микрофон оказался под его носом. – Что вы можете сказать об опасном убийце?

– О том, которого вы задержали…

Ни он, ни Грибалев не знали, откуда появились эти теледеятели. Но то, что они явные дилетанты, он понял сразу. И о передаче он такой не знал.

«Место встречи изменить нельзя». Точно, нельзя было изменить место, нужно было встретиться именно здесь, на выходе из дома. Хорошо, не встретились в квартире в тот момент, когда Грибалев Змееныша к стенке ставил.

Тележурналисты его раздражали всегда. Особенно такие вот наглые репортеры. Даже если они появляются перед ним в виде очаровательных девиц.

– А разве уже состоялся суд? – закрывая камеру рукой, сказал он. – Разве уже доказана его виновность?… Задержанному даже обвинение не предъявлено. А вы его уже в убийцы зачислили…

Кулик мог ехать домой, но он остался с Грибалевым. Очень хотелось знать, чем закончится их случайное сотрудничество.