Дающий

Разноцветные огоньки — красные, желтые, зеленые — сверкали на ветках дерева, которое почему-то стояло в комнате. На столе на золоченой подставке горели свечи, распространяя мягкий мерцающий свет. Он чувствовал запах готовящейся еды, слышал чей-то негромкий смех. На полу спала собака с золотистой шерстью.

Еще на полу лежали какие-то вещи, завернутые в яркую разноцветную бумагу и перевязанные блестящими ленточками. Джонас увидел, как малыш начал подбирать и раздавать свертки другим детям, затем взрослым, которые, очевидно, приходились им родителями, а затем паре Старых — они сидели на диванчике вместе и улыбались.

Джонас смотрел, как все развязывают ленточки, разворачивают яркую бумагу, открывают коробки и достают игрушки, одежду, книжки. Как радуются и обнимают друг друга.

Малыш залез к старой женщине на колени. Она прижалась щекой к его щеке.

Джонас открыл глаза. Он лежал на кровати, улыбаясь. Ему было тепло и хорошо. В этом воспоминании было все, что он приучился ценить.

— Что ты принял? — спросил Дающий.

— Тепло, — отвечал Джонас. — И счастье. И… дайте подумать. Семью. Они отмечали какой-то праздник. И я ощутил что-то еще, но не могу назвать это.

— Кто были эти старые люди? И почему они там были?

Джонаса это очень удивило. В коммуне Старые никогда не покидали своего Дома, где о них так хорошо заботились.

— Их называли дедушка и бабушка.

— Дедушка и бабушка?

— Да. Так называли родителей родителей. Давным-давно.

— До меня, до вас, до того, кто был до вас, и еще и еще раньше? — Джонас расхохотался. — Так что же получается, могли быть родители родителей родителей родителей?

Дающий тоже развеселился.

— Точно. Как будто смотришь в зеркало и видишь, как ты смотришь в зеркало и видишь, как ты смотришь в зеркало.

— Но ведь и у моих родителей должны были быть родители? Никогда не думал об этом. А кто родители моих родителей? И главное, где они?

— Ты можешь пойти в Зал Открытых Записей и посмотреть. Но подумай, сынок. Если ты получишь детей, то кто будет родителями их родителей? Их бабушкой и дедушкой?

— А-а, — протянул он. — Когда я закончу Обучение и стану совсем взрослым, мне дадут мой собственный дом. Через несколько лет Лили получит свой дом, и, может быть, супруга и детей, если подаст прошение. И тогда Отец и Мать…

— Пока они будут работать и приносить пользу коммуне, они будут жить вместе с другими Бездетными Взрослыми. И уже не будут частью моей жизни. А потом, когда придет время, они отправятся в Дом Старых. — продолжил Джонас. Он думал вслух. — Там их будут уважать и будут о них заботиться, а потом состоится Церемония Удаления.

— На которую ты не придешь, — уточнил Дающий.

— Конечно, не приду. Я о ней даже не узнаю. У меня будет своя собственная жизнь. И у Лили тоже.