Свет и печаль

— Мне всегда казалось, что задача любой страховой компании — защита клиента. А вовсе не борьба с ним!

— Вся наша жизнь — борьба, Сьюзен, — мрачно вздохнул Ларри. — Ты еще не поняла этого?"

"Брат прав, подумала Сьюзен. Раз так, ей не остается ничего другого, как бороться за свою любовь к нему. Сдаваться только потому, что Алекс запретил Ларри ее любить, а тот послушно согласился, она не станет! Не без труда подавив нетерпение и взяв себя в руки, Сьюзен решила отложить дальнейшее объяснение до ужина. Ей казалось, что за едой все пойдет легче. К тому же Ларри не мог сдержать восторга при взгляде на отменно сервированный стол.

Сьюзен выложила на белоснежную скатерть дорогие серебряные вилки с ложками и ножами, расставила в строгом порядке старинную посуду, хрустальные рюмки, бокалы и стаканы. Так сервировала стол еще Шейла. Ларри быстро поднялся к себе, принял душ, побрился и спустился вниз. Они сели за стол друг против друга и отдали должное салату из свежих фруктов, приготовленному по рецепту Сьюзен. Она смотрела на Ларри и с удовольствием видела, как его лицо теряет усталое выражение, становится мягче и приветливее. Как и всегда дома, он был одет в джинсы и легкую шелковую рубашку с распахнутым воротом. Глядя на него, Сьюзен снова почувствовала, как учащенно забилось ее сердце. Ужин закончился. Сьюзен принесла кофе и как бы между прочим сказала:

— А у меня здесь была гостья. — Кто?

— Милдред.

Ларри поставил на стол чашку с кофе и скрипнул зубами. Лицо его сразу стало серым.

— Она приезжала забрать свои драгоценности, — поспешила объяснить Сьюзен. — И очень скоро уехала. Знаешь, Милдред мало изменилась с тех пор, как мы последний раз с ней виделись. Такая же умная и красивая.

Как всегда.

Ларри издал какой-то непонятный звук и снова поднес к губам чашку с кофе.

— Прости меня, — притворно извинилась Сьюзен, — но я знаю, что ты все еще ее любишь. И мне, наверное, не стоило сейчас об этом говорить.

Ларри залпом выпил чашку и поставил ее на блюдце. Потом взглянул на Сьюзен. Глаза его сразу же сделались темными. Их блеск предупреждал Сьюзен, что она затронула слишком опасную тему.

— Что ж, Сьюзен, — натянуто проговорил Ларри. — Я не могу претендовать на понимание игры, которую ты со мной ведешь. Как и причин, толкнувших тебя сказать мне все, что я сейчас услышал.

— Я не веду никакой игры, Ларри! Зачем?

— Вот об этом я постоянно спрашиваю самого себя! — не дал ей договорить Ларри. — И никак не могу найти верного ответа. Может быть, ты сама мне скажешь?

— Милдред рассказала мне, что ваш брак распался потому, что ты… ты… Потому что ты не хотел с ней спать

— Она тебе так сказала? Это ложь! Насколько я помню, мы только и делали, что занимались сексом. Ладно, Сьюзен! Тебе теперь известно, что мой брак расстроился.