Держитесь, маги, я иду! (СИ)

Пьеса была про трагическую судьбу двух юных влюбленных, и Настя, старательно проштудировавшая содержание этой пьески, выбирая наиболее трогательные моменты, в вольном переложении цитировала речи влюбленных, роняя то слезу, то очередной шарфик с тела.

После третьего бокала вина леди Таис включила музыку и смело пригласила явно впечатленного вечером романтической поэзии мужа на 'белый танец', попутно пояснив, что означает это название. Северин столь же смело объяснил, что никогда в жизни не танцевал и лишь издали видел, как это делается.

– Дорогой, учиться никогда не поздно! – уверенно настояла на своем Настя, и супруги заскользили по гостиной под романтическую мелодию скрипок и виолончели.

Нежась в надежных, сильных руках мужа Настя мечтала: 'Пусть будет, что будет. Мне нужна эта ночь, даже если это будет единственная осознанная ночь в руках любимого мужчины. Да, я люблю его! Себе можно в этом признаться'.

Скрипки звучали то медленно, то быстро и пронзительно, а молодые люди смотрели друг другу в глаза, и не могли оторвать взора. Их губы соприкоснулись и слились в медленном томительном поцелуе. Руки Насти запутались в волосах мужа, склоняя к ней его голову, давая возможность сильнее и требовательнее впиться в мужские губы.

– Звезда моя, Наиля! – прошептал Северин, отрываясь от губ девушки и ловя ее взгляд.

Анастасия смотрела в горящие, пылающие огнем глаза своего мужа и тонула в их нежности, страсти, ласке, обожании... Прикоснулась губами к щекам, ямочке на подбородке, скользнула влажным горячим поцелуем по крепкой шее... И скинула с плеч последний шарфик...

– Наиля, я не смогу .... – простонал Северин.

– ... удержаться ... – закончила за него Настя прерывистым шепотом, – ...я ... тоже ...

Девушка обхватила руками шею мужчины и крепко прижалась к его губам. О, нет, это не яд горел в ее крови! Это она сама плавилась от его поцелуев, горячечного дыхания. Ее жгли прикосновения его рук, она сходила с ума от желания принадлежать ему, раствориться в нем без остатка. Сердце мужа бешено стучало под ее руками, и собственное билось в том же ритме.

Северин не мог потом вспомнить, как они добрались до его спальни. Помнил лишь, что прикосновение к ее обнаженной коже окончательно лишило его остатков самообладания. Их совместная страсть держала их в своем жарком пламени всю долгую – долгую зимнюю ночь. Под утро, любуясь личиком своей утомленной жены, Северин прошептал ей:

Настя лучисто улыбнулась ему, коснулась рукой его щеки и ответила:

– Я тоже люблю тебя!

Счастье, звонкое и горячее, затопило Северина до краев.