Яков. Воспоминания (СИ)

А уж как рад Коробейников, и описать нельзя! Вытянулся в струночку, того гляди весь превратиться в собственную улыбку.

— Здравствуйте, Анна Викторовна, — приветствовал я ее, улыбаясь.

Она сняла шапочку. Антон Андреич бегом бросился помочь с шубкой.

Анна молча прошлась по кабинету, в рассеянности потрогала лампу на моем столе. Она была смущена и, кажется, чем-то расстроена. И явно не знала, с чего начать разговор.

Я молчал, терпеливо ожидая, пока она соберется с мыслями. Наконец Анна Викторовна, явно собрав всю свою смелость, произнесла:

— Она сама этого хотела!

Как частенько у нее выходило, с первой фразы ничего понятно не было.

Я молча ждал продолжения, и оно не замедлило воспоследовать:

— Евгения! — уточнила Анна Викторовна. — Она хотела, чтоб ее убили.

Понятнее мне не стало. Ей удалось что-то разузнать, или это снова вести из потустороннего мира? Ладно, попробуем прояснить ситуацию.

— Это вам она сама сообщила? — осторожно спросил я, стараясь, чтобы голос мой звучал предельно серьезно.

Достаточно я уже обижал ее насмешками. От меня не убудет один раз поговорить нормально. Тем более, что Анна так явно расстроена.

— Да! — как-то даже удивилась она в ответ, будто и предполагать иной источник информации было странно.

— А почему она этого хотела, она Вам не объяснила, — продолжил я осторожные расспросы.

— Нет, она не хочет об этом разговаривать, — вздохнула Анна Викторовна.

— Своенравные духи пошли, — постарался я развеять ее огорчение шуткой. — Ни порядка тебе, ни закона. И в участок их не вызовешь!

Увы. Анна восприняла мою шутку как колкость. Одарила меня испепеляющим взглядом и резко пошла к двери. Коробейников, подарив мне еще один гневно-негодующий взгляд, кинулся подать шубку.

Вот так, господин Штольман, убийца романтики и враг идеалистов! Вечно Вы со своим сарказмом всех обижаете. И даже пошутить не умеете по-доброму.

— Анна Викторовна! Извините! — попытался я остановить ее.

Куда там! Кинула мне еще один такой взгляд, что у меня едва волосы не вспыхнули, и гордо вышла.

— К Григорьеву отправляйтесь, — бросил я Коробейникову, огорченно глядящему ей вслед.

Он мигом схватил револьвер со стола, пальто — в охапку и кинулся из кабинета бегом.

Видимо, углядел возможность догнать Анну Викторовну, обиженную злобным начальником, и утешить, развеселить.

А я остался в кабинете. Сел за стол, пролистал бумаги. Работать не хотелось.

И почему-то было грустно и даже, в некоторой степени, стыдно.

Для перемены настроения и чтобы избавиться от не слишком-то понятных мне эмоций, я решил навестить господина Белецкого, управляющего фабриканта Яковлева. Вызвал экипаж и отправился в поместье.

Господин Белецкий ждать себя не заставил, вышел ко мне почти сразу.