Яков. Воспоминания (СИ)

Все, можно больше не переживать. Барышня Миронова оправилась от испуга, и ее любопытство вновь при ней.

— Но Вы же знаете, — ответил я строго, — что это не по правилам.

Как известно, правила не для Анны Викторовны Мироновой. И она тут же придумала, как их обойти.

— Яков Платоныч, — спросила она, заглядывая мне в глаза, — я знаю, что Вы прекрасно владеете немецким. А как у Вас с английским?

— Не блестяще, — вынужден был признать я.

— Дайте мне ее на перевод! — Анна смотрела на меня умоляюще. — Пожалуйста! Утром я Вам ее верну.

Никто не может устоять, когда такие глаза смотрят с таким выражением.

И, кстати, перевод мне и в самом деле не помешал бы."

"— Только на одну ночь, — я отдал ей тетрадь. Анна тут же спрятала ее под пальто.

— Я понимаю, Вам тяжко пришлось, — сказал я ей, провожая к двери. — Вы уже постарайтесь об этом не думать, — и приказал городовому, стоявшему у дверей: -Проводите Анну Викторовну домой на нашем экипаже.

— Слушаюсь! — с готовностью отозвался тот, распахивая перед ней дверь и помогая сойти с крыльца.

Они все были рады оказать ей услугу, мои приказы здесь не требовались.

Я смотрел, как городовой бережно помогает ей сесть в экипаж, и думал, что мне было бы гораздо спокойнее, если бы я проводил ее сам. И гораздо приятнее.

Но у меня, к сожалению, было дело. И отвлекаться я не мог. Поэтому я проводил взглядом отъехавшую коляску и вернулся в дом.

Едва я зашел, как меня окликнул Коробейников:

— Яков Платоныч! Прошу сюда! — позвал он меня. — След! — он показал мне отчетливый след башмака на подоконнике, — То есть, смею предположить, — доложил Антон Андреич, — что преступник ушел через окно! И улика! — он указал на лежащую на подоконнике серебряную ложечку.

— Более того! — продолжил делиться со мной своими открытиями Коробейников, — Я тут кое-что обнаружил! — и он пошел вглубь дома.

А я заглянул в ящик буфета, где обычно хранили столовое серебро. Ящик был пуст, разумеется.

— Ложки унес, подлец! — сообщил я Коробейникову. — В буфете все перерыто.

— Да Бог с ними, с ложками! — сказал Антон Андреич возбужденно. — Яков Платоныч, здесь дверь в подвал!

И он, вооружившись фонарем, стал спускаться, видимо, желая показать мне что-то любопытное.

Освещая себе путь, мы спустились в подвал. Он был неожиданно просторный и очень пыльный. Посреди стояло несколько бочек для засолки капусты с кирпичами для гнета, лежащими на них. На эти-то бочки и обратил мое внимание Коробейников. Потому что все бочки и камни были равномерно покрыты пылью. Но на одной оставалось чистое место, будто там тоже лежал камень, но его совсем недавно убрали.

А между прочим, орудием убийства Курочкиной был именно кусок кирпича. Его и бросили там, рядом с ней.