Яков. Воспоминания (СИ)

— Да нет, вот здесь, — уточнил я, — под ножкой возле комода.

Я взял увеличительное стекло и присмотрелся. Антон Андреич заглянул в лупу вместе со мной.

— Человечек? — удивился он.

— Солдатик, — поправил я его. — Оловянный солдатик. А почему не разглядели, когда фотографировали?

— Помилуйте! — возмутился Коробейников. — Ночь! Темень даже при свече! А магниевая вспышка, она высвечивает каждую крошечку. Но видно только потом, на карточке.

— Нужно будет там все еще внимательно осмотреть, — решил я. — При свете, днем. Едем!

В доме Курочкиной было все так, как мы оставили.

Так же лежали салфеточки на полочках, так же валялись вещи на полу. Я взглянул на валяющиеся книги с некоторой жалостью. Выморочное имущество. Ни родственников, ни наследников у покойной нет. Нужно будет Анну Викторовну спросить, она наверняка знает, как пристроить хотя бы книги. Но это потом, когда дело раскроем.

Коробейников наклонился к ножке комода, подбирая с пола маленькую фигурку.

— Действительно, солдатик, — изумился он.

— Что я говорил? — я осторожно взял маленькую фигурку из его рук. — Британец, гренадер наполеоновских времен.

Не российского изготовления вещица.

— Почему не российского? — поинтересовался Коробейников.

— Потому что довольно тщательно сделана, — ответил я задумчиво.

Что-то меня настораживало в этом деле. И солдатик тоже относился к тревожащим факторам. Возможно, я просто напряжен в ожидании обещанного мне развития событий, которое все так и не наступает. И из-за этого начинаю видеть то, чего нет. А возможно… Тетрадь со стихами, написанными по-английски. Игрушечный солдатик явно родом из Англии. Правда, известно, что старая дева преподавала английский язык, так что и тетрадь, и игрушка могли принадлежать ее ученикам.

Но я почему-то чувствовал, что здесь кроется нечто большее.

— То есть, Вы хотите сказать, — спросил Коробейников, — что старая дева играла в солдатиков?

Я прошел в соседнюю комнату, окинул взглядом разворошенные бумаги, опрокинутую чернильницу.

— Антон Андреич, — велел я ему, — осмотрите-ка здесь все еще раз повнимательней. На одежде или обуви преступника могли остаться следы чернил.

В задней части дома хлопнула дверь, скрипнули половицы. Мы с Коробейниковым насторожились, одновременно доставая оружие.

В доме явно был кто-то еще. Разошлись в разные стороны, пытаясь осмотреть сразу все комнаты, снова встретились у задней двери. Дверь черного входа была открыта, на крыльце снег, явно с чьих-то ног. Но никого во дворе не было видно. Впрочем, двор был маленький, с не очень высоким, но глухим забором. А за забором лабиринт из таких же двориков. Преступнику легко здесь скрыться. Только вот непонятно, кому понадобилось лезть в уже и так обворованный дом, да еще и среди бела дня.