Яков. Воспоминания (СИ)

— Крик, говорите, с улицы аж слышали, а неужели никто в доме не проснулся?

— Служанка ихняя вроде что-то слышала, — отрапортовал городовой. — Но не разобрала спросонья, кто, откуда. Думала, с улицы.

— Ну, что тут я могу сказать? — доктор Милц, завершивший осмотр тела, поднялся с усталым вздохом. — Смерть наступила в результате удара тяжелым тупым предметом. Вот, видите, в районе левого уха у нее череп до основания проломлен.

— Орудие убийства найдено? — обратился я к городовому.

— Никак нет! — ответил тот.

— У меня к Вам большая просьба! — обратился ко мне доктор Милц.

— Если я не сильно нужен, позвольте мне откланяться.

— Конечно, — отпустил я его. — Можете идти."

"В конце концов, ничего загадочного в причинах смерти дамы нет. Вскрытие может вполне подождать и до утра. А на дворе глухая ночь. И доктор, работавший в больнице целый день, тоже очень устал.

— Антон Андреевич! — окликнул я Коробейникова, занимающегося подробным обыском. — Вы осмотрите здесь все внимательно. Важна каждая мелочь.

— Работаем, Яков Платоныч, — отозвался мой помощник. — Примечательно, что ничего ценного не взяли.

Деньги, украшения… Все на месте. И огромное количество пыли повсюду!

— Дама явно в дорогу собиралась, — сказал я, осматривая открытый чемодан, — вот только из дому выйти не успела.

— Да… — задумчиво протянул Коробейников. — Быть может, услышала какой-то звук, заглянула и … И пала жертвой злодея.

— Вы, когда здесь все закончите, — велел я ему, — осмотрите окна и двери. А я с обитателями побеседую.

В гостиной меня уже ожидали. Помещица Бенцианова, пожилая дама с властным, недовольным лицом, восседала на кресле в халате и ночном чепце.

С одного взгляда было ясно, что характер у этой дамы весьма непростой. А выражение лица говорило о том, что все происходящее возмущает ее до крайности.

Рядом на диване сидел ее племянник, Татаринов, муж погибшей. Он, в отличии от Бенциановой, был полностью одет, как на выход. Правда, костюм его находился в некотором беспорядке, будто он в нем и спал.

Третьей в комнате была пожилая женщина, по виду доверенная служанка Бенециановой, стоявшая у нее за спиной.

Я представился и приступил к допросу.

— И что же, никто из Вас крика не слышал? — спросил я собравшихся.

— Так спали мы, — ответил Татаринов, — поэтому никто ничего и не слышал. Татаринов, Викентий Андрианович, — представился он, чуть привстав.

— Племянничек мой! — покосилась на него Бенцианова неодобрительно.

— А Вы, простите, кто будете? — спросил я служанку, стоявшую за плечом хозяйки.

— Пахомовна я, — ответила она, утирая слезы. — Служу я здесь, по хозяйству.

— Кто-нибудь еще в доме живет? — поинтересовался я у Бенциановой.

— Горничная моя, Сусанна, — ответила она раздраженно.