Яков. Воспоминания (СИ)

— Безобразнейшая сцена, должен я Вам сказать. Татаринов пытался задушить Ксению!

— То есть, — уточнил я, — Вы позволили Татаринову душить любимую женщину?

— Я еле его остановил! Вот! — он показал на синяк на лице. — Это было ужасно! Я оттащил его. Видит Бог, я не хотел отпускать Ксению с ним. Я ужасно боялся за нее. Но он муж, что я мог?!

Не поздновато ли Вы задумались о правах мужа в отношении жены, господин Киреев? Раньше они вас так не волновали!

— Он все-таки увез ее домой, — продолжал рассказывать Анатоль. — Он был в такой ярости! Он был способен на все. Вы понимаете?

— Не очень, — ответил я ему, имея в виду, что не могу понять ни его действий, ни его мотивов.

Неясно мне, как можно пожелать чужую жену. А уж тем более неясно, как можно оставить в опасности любимую женщину. Последнее — в особенности.

— То есть, Вы отпустили несчастное создание домой с мужем, который перед этим пытался ее задушить, — описал я ситуацию так, как мне она виделась, — а сами остались допивать здесь вино в доме?

— На что Вы намекаете? — спросил он, ощутив в моих словах неодобрение.

— Просто восстанавливаю события, — ответил я, пристально глядя ему в глаза и подавляя в себе желание украсить его лицо еще одним синяком, для симметрии.

А возможно, и более, чем одним."

"— Да что я мог сделать! — принялся оправдываться под моим презрительным взглядом Киреев. — Он муж, и…

Не закончив фразу, он схватил графин с водой, налил себе, залпом выпил.

— Мы с Ксенией должны были бежать той же ночью, — заговорил Киреев торопливо, будто заслоняясь от меня этими словами. — Вот, она прислала записку. Она все-таки согласилась бежать, причем немедля. Иначе муж увез бы ее в Москву утренним поездом.

Я прождал ее всю ночь. Это был наш последний шанс.

Я рассмотрел записку. Анатоль говорил правду. Ксения на самом деле собиралась бежать с ним этой ночью. И если подтвердится, что он всю ночь был на почтовой станции, значит, он совершенно точно не убивал. И больше мне с ним говорить не о чем. Но зато теперь у меня есть все основания подозревать мужа Ксении. И вот с ним я хочу побеседовать как можно скорее. И не только побеседовать.

— Покарауль этого Дон Жуана, пока Коробейников не вернется, — велел я городовому, — а если алиби не подтвердится, в участок его.

Заехав в управление, я взял ордер на обыск в доме Бенциановой и отправился туда. Я хотел допросить Татаринова. А еще надеялся при подробном обыске отыскать-таки орудие убийства Ксении.

Когда мы почти подъехали, я заметил у угла дома Пахомовну, которая о чем-то разговаривала, как мне показалось, с уличным пацаненком, явно из бездомных. Я притормозил экипаж и пошел к ним, решив для начала перекинуться парой слов со старой служанкой, а заодно выяснить, что это за мальчишка трется возле дома.