Яков. Воспоминания (СИ)

Подмешали всем снотворное и впустили его в дом?

— Только Ксения не стала пить это снотворное, — сказала Сусанна. — Она ночью хотела убежать и поэтому нас и заметила.

— И кто же ее? — напустился на Сусанну Коробейников, всегда реагировавший на убийства женщин особенно остро. — Вы?!

— Я! — ответил ему Леонид. — С перепугу, ну… Не хотели мы никого убивать! Случайно вышло.

— И с Пахомовной тоже случайно? — резко спросил я его.

— Про Пахомовну не знаю ничего! — завопил Леонид. — Не я это, клянусь!

Но клясться этот мерзавец мог сколько угодно. Он просто не знал, что существовал свидетель убийства Пахомовны.

— Заводи, — кивнул я городовому.

В дверь робко, осторожно подталкиваемый городовым, вошел Ванька.

Вчера, отыскав шкатулку в доме Бенциановой и договорившись с ней о задержании преступников, мы с Анной Викторовной вернулись на склад. Больше по ее настоянию, надо сказать. Анна очень беспокоилась за мальчика и хотела его немедленно разыскать. Я не верил, что мальчишка остался на чердаке, куда за ним приходил убийца. Но она настаивала, а я не хотел с ней спорить. Я тоже собирался найти этого ребенка, так почему бы не начать со склада? Да и дверь, которую мы второпях бросили открытой, стоило запереть.

Анна Викторовна оказалась права. После долгих ее уговоров Ваня все-таки ей поверил и вышел к нам. Постепенно и мне удалось завоевать его доверие, особенно когда я пообещал, что поймаю Леонида, и он больше никому не причинит вреда. Мальчик очень переживал из-за смерти Пахомовны и боялся за Бенцианову. Я обещал защитить «добрую барыню», и он согласился поехать в управление и все рассказать. Здесь он и провел эту ночь. Мы поселили его в камере, хоть и не запирали.

Анна Викторовна принесла гору снеди, которой бы хватило на целый полк. Да и городовые подкармливали мальчишку всякими вкусностями, кто на что горазд. Так что он вроде бы слегка расслабился и перестал так сильно дичиться. Но сейчас, войдя в мой кабинет и увидев Сусанну и Леонида, снова оробел. Я успокаивающе обнял его за плечи.

— Скажи-ка, Ваня, — спросил я его мягко, — эти люди тебя в дом подослали? Наказали ту барыню матушкой величать?

Он кивнул молча, боясь даже глаза на них поднять. Я чуть сжал его плечо, напоминая, что я здесь, и ему ничего не грозит.

— А ты ведь потом в дом сам стал наведываться? — продолжал я его расспрашивать осторожно. — Понравилось?

Он снова кивнул.

— Барыня добрая, — произнес он тихо.

— А Пахомовна?

— И Пахомовна добрая, — сказал он. И добавил со вздохом: — Была.

— А что ты Пахомовне рассказал? — спросил я его.

Он наконец-то набрался смелости, взглянул на сидящих перед ним преступников.

— Что они меня к барыне этой подсылают.

— Еще что видел? — я тихонечко гладил его по плечу, успокаивая, утешая.