Яков. Воспоминания (СИ)

Тем более, что на роль объекта девичьих грез я не подхожу совершенно. И все же, до чего же она прелестна!

— Вы не волнуйтесь так, Анна Викторовна, — я старался говорить спокойно и серьезно, с мягкой успокаивающей улыбкой, — я приму Ваши умозаключения к сведению. Вы меня простите, мне пора.

Она смотрела растерянно. И хотела верить, что я отношусь к ее словам всерьез, и не верится ей. Ну до чего ж очаровательный ребенок!

И я, не удержавшись, взял ее руку, перевернул и поцеловал маленькую теплую ладошку:

— Всегда рад вас видеть.

И ушел, оставляя ее стоять и смотреть мне в след. Ох, не стоило этого делать, господин надворный советник, ох не стоило! Да что с вами сегодня? Снова эмоции властвуют рассудком?

Но настроение у меня при этом самое радужное.

Радужное мое настроение продержалось недолго, лишь до лавки Молчалина. Лавка, открытая утром, была заперта. На мой стук ответил приказчик:

— Не принимают-с.

— Полиция, отопри!

— Полиция? — он открыл передо мной дверь, — так, а ваши-то уже уехали все!

Это еще что за странные фокусы? Что я пропустил?

— Какие наши? Что случилось?

— Хозяина из петли вынули, — вздохнул мне в ответ приказчик.

— Как из петли?

— Да только что. Пришел в ломбард и повесился. В чулане.

Вот это новость!

— А где тело?

— Ваши увезли уже, — приказчик, похоже, не прочь был пообщаться с полицейским. — Хозяин-то, он все, прости Господи, нечистую силу видел.

— Да что с ним случилось?

И в самом деле, что? Ведь я этим утром с ним разговаривал. И был он вполне разумен, на нечисть не жаловался. Или это я его так напугал? Так что за тайна у него такая была, что он предпочел петлю правдивому рассказу? А может, и не повесился он вовсе, а помог кто? Может, и Курехину все-таки кто-то помог?

— А кто его знает? Последнее время все мрачный ходил, видения ему мерещились. Духа нечистого боялся до смерти.

И в самом деле, это похоже на рассказ вдовы Курехина о последних днях ее мужа. Чертовщина какая-то. Но по крайней мере, в данном случае у нас есть труп. Надо навестить доктора Милца, узнать, что сей труп ему поведал.

Доктор Милц уже закончил вскрытие тела Молчалина. И почему-то оно настроило его на философский лад:

— Venit mors velociter, Rapit nos atrociter. Что в переводе означает: «Смерть приходит к нам быстро и уносит нас, увы, безжалостно».

Но мне сегодня как-то не до философии с латынью было:

— А если точнее?

Доктор вздохнул, то ли из-за темы разговора, то ли из-за моего равнодушия к его философствованиям:

— А если точнее, то повесился на бельевой веревке. Все.

— Точно, сам повесился?

-Абсолютно. Нет никаких следов борьбы.

Еще одна версия коту под хвост. Что за дело такое гадкое? И с чего они все в петлю-то лезут? И ни одной зацепки ведь. Одна надежда, что Коробейников в доме Курехина поймает что-нибудь интересное. Или кого-нибудь.