Яков. Воспоминания (СИ)

Надо же, и этого она не знает. Вот ведь незадача!

— Может, потому что он за Вами ухаживал? — подсказал я ей.

— Нет! Нет, совсем пустое это! — качнула она головой отрицательно. — Я знаю, что они поссорились, но причины я не знаю.

Мне надоело слушать ее бесконечное «не знаю» и я спросил более жестко:

— Когда Вы видели поручика в последний раз?

— Не помню, — заволновалась она. — Может быть, неделю назад.

— Есть подозрение, — поведал я ей, — что поручик приехал в церковь вместо Вашего брата. И обвенчался с госпожой Колчиной, выдав себя за него.

— Зачем? — спросила она с напряженной улыбкой.

— А Вы как думаете? — спросил я ее в ответ.

— Откуда я знаю! — проговорила с горячностью Евгения. — Я знаю, что это просто невозможно, что Кожин не мог, он…

Она замолчала, смутившись, поняв, что выдала свое к Кожину отношение.

В целом, мне было все понятно. Доказать я пока ничего не могу, но, судя по моим впечатлениям от разговора, ее непосредственное участие ограничилось подсыпанием снотворного. Об убийстве она не знала. Но, вполне возможно, о нем знал поручик Кожин, к которому Львова явно благоволит.

— Ничего не хотите больше добавить следствию? — спросил я, поднимаясь.

— Нет, — сказала она и потупилась.

Выйдя из дома Львовых, я не стал торопиться уходить, а отошел чуть в сторону и встал так, чтобы не бросаться в глаза. Ждать пришлось недолго. Как я и предполагал, после разговора со мной Евгении срочно потребовалось побеседовать с Кожиным. Отлично, я тоже хочу с ним пообщаться. И я пошел за ней, с осторожностью, хоть и не слишком скрываясь. Слежки она не ждала и даже не оборачивалась.

В результате недолгого пути мы оказались перед входом в недорогую гостиницу.

Львова оглянулась, проверяя, не видит ли ее кто-либо из знакомых, и решительно вошла в дверь. Меня она не заметила, и я остановился напротив, размышляя. Можно было войти прямо сейчас, прервав их разговор. Но меня смущало то, что Кожин наверняка вооружен. У него ведь и свой револьвер должен иметься, да еще оружие поручика Львова вполне может быть тоже в его руках. За себя я не боялся, но вот Евгения… Не очень-то хотелось полагаться на то, что убийца не станет стрелять в любимую женщину. Так что не лучше ли мне обождать, пока Львова выйдет, а уж потом побеседовать с поручиком?

Пока я размышлял таким образом, ситуация вдруг резко переменилась.

На улице, направляясь явно все к тому же дому, появилась Анна Викторовна. Дошла до двери, остановилась на минуту, ее рассматривая. И решительно попыталась войти. Я едва успел схватить ее за руку и спрятать за колонной. В голове как-то сразу мелькнуло, что у Кожина револьвер, и я не знаю, куда выходят окна номера.

Анна вскрикнула от испуга и неожиданности, попыталась вырвать руку. Но я держал крепко.