Яков. Воспоминания (СИ)

— Где еще раненное сердце выслушают, обласкают, обогреют?

Что-то там поручик долго собирается. Так мы полдня здесь просидим.

— Антон Андреич! — окликнул я моего помощника, желая поторопить. — Вы скоро?

И в этот момент заголосила Паша, а за ней и остальные девицы, заглянувшие в коридор."

"Я бросился на крик.

— Антон Андреич! — позвал я на ходу, борясь со страхом. — Коробейников!!!

Он лежал на полу коридора у входа в номер, вокруг головы медленно расплывалось пятно крови. Я подбежал, почти рухнул на колени рядом с ним, пытаясь приподнять голову похолодевшими от ужаса руками.

Он не приходил в себя, а руки мои окрасились кровью. Коробейников был очень бледен. И лицо его в этот момент стало совсем юным. Ну чем я думал, когда посылал его с Кожиным, даже не разоружив того! Что ж я за идиот такой, присмотреть за мальчишкой не смог!

— Что стоим?! — заорал я на девиц, замерших у входа в гостиную. — За врачом посылайте! Нюхательные соли, нашатырь, воды несите!

В этот момент, когда я уже был почти что не жив от страха, Коробейников вдруг застонал и открыл глаза.

Доктор Милц прибыл очень быстро.

Осмотрев Антона Андреича, он обработал рану на затылке и установил наличие сотрясения мозга, порекомендовав моему помощнику полежать хотя бы сегодня. Я настойчиво пытался отправить Коробейникова домой, но он, пылая жаждой праведной мести, рвался в бой, желая настигнуть и покарать своего обидчика. Мы с доктором вдвоем пытались уговорить его, когда прибежавший городовой сообщил, что ловить и карать, собственно говоря, уже некого. В парке на аллее было обнаружено тело поручика с простреленной головой. Я даже возражать не стал, когда Антон Андреич отправился вместе со мной в парк.

— Зачем? — расстроено спросил он, глядя на тело поручика Кожина, лежащее на земле. Револьвер лежал тут же, не оставляя сомнений в причине смерти. — Ну как же так! Я на секунду отвернулся, а он ударил меня по голове. Зачем он это сделал?

— Зачем Вас по голове? — уточнил я.

— Да нет! — горестно вздохнул Коробейников. — Зачем он себе в голову.

Похоже, Антон Андреич считал себя виноватым в самоубийстве поручика и тяжело это переживал. Нельзя сказать, чтобы он был совсем не прав.

Вот только виноват в данном случае был не он, а я. Если бы я изъял револьвер до того, как отправил Кожина в комнату, он был бы жив, да и Коробейников был бы цел.

— Карманы проверьте, — велел я помощнику.

Не буду я прогонять его домой. Хочет работать — пусть работает. Это всегда помогает от переживаний, по себе знаю.

Следующим утром я отправился в штаб гарнизона, чтобы побеседовать с начальником обоих погибших. Начальник гарнизона полковник Андрей Ильич Симаков принял меня незамедлительно.