Яков. Воспоминания (СИ)

Пока я ездил за Львовой, Коробейников должен был привезти на опознание убитого вчера Барина Лидию Колчину. Я хотел, чтобы она подтвердила, что именно этот человек венчался с ней в церкви в ночь смерти поручика. В ожидании, пока они закончат опознание, я беседовал с Евгенией перед входом в мертвецкую.

— Вы знаете некоего Холодного? — спросил я ее.

— Кого? — в недоумении посмотрела она на меня. — А кто это?

— Бандит, — пояснил я кратко.

— Помилуйте! — возмутилась она. — Я не знаюсь с бандитами!

— Однако, с Барином Вы знакомы, — усмехнулся я в ответ на ее возмущение.

— С Барином? — растерянно спросила она.

— Брачный аферист Барин, — напомнил я ей, — Вы наняли его для розыгрыша в церкви.

— Да, я наняла некоего господина, — потупилась Львова.

— Хотели отомстить брату? — спросил я.

— Да, — вздохнула она. — Поручик Кожин сделал мне предложение, но брат считал, что Кожин мне не пара и восстановил отца против нашего брака.

Дверь в царство доктора Милца отворилась, и вышла Лидия Колчина в сопровождении Коробейникова.

— Ну что? — произнесла Колчина резко, обращаясь ко Львовой. — Вы довольны? Возьмите, это Ваше.

И швырнула под ноги Евгении обручальное кольцо, полученное, видимо, от Барина при венчании.

— Он же простил меня, — растерянно сказала Львова, глядя ей вслед. — Они оба меня простили…

Видимо, ей и впрямь удалось убедить себя там, на кладбище. Да, несложно добиться воображаемого прощения от мертвых. Живые прощают куда сложнее.

— Проходите, — указал я ей на дверь, придерживаемую для нее Коробейниковым.

Она вошла внутрь, а я задержался на секунду, чтобы поднять лежащее на земле кольцо. Все-таки разбрасываться вещественными доказательствами не следует.

При виде лежащего на столе тела под простыней, Евгения занервничала, даже пошатнулась.

— Проводится опознание, — сказал я ей строго. — Поближе подойдите.

Она послушно сделала еще два шага, опираясь на подставленную Коробейниковым руку. Доктор Милц отвел от лица покойного простыню.

— Вы знаете этого человека? — официально спросил я Львову.

— Да, — подтвердила она и, побледнев, прикрыла глаза.

Этого было вполне достаточно, остальное я могу узнать и в управлении.

— Я не хотела смерти брата и жениха, — рассказывала мне Евгения, когда мы оказались в моем кабинете.

— У нас были сложные отношения с братом. Мы любили друг друга, но он решил, что Кожин мне не пара. Он вызвал его на разговор, оскорбил, и…

— Поэтому и дуэль? — поторопил я ее.

— Да, Кожин вызвал его, — сказала Львова. — Я не могла допустить, чтобы брат убил жениха, или жених — брата, и заставила их покончить миром. Но брат все равно не отказался от своей идеи расстроить наш союз и настроил отца против жениха. И отец лишил меня своего благословения.