Яков. Воспоминания (СИ)

Что у нас там на очереди? Карты? Вот картами и займусь. Чем угодно займусь, лишь бы не думать о том, как она там сейчас, одинокая и испуганная.

Разбудил нас с Коробейниковым голос нашего полицмейстера.

— Доброе утро, — вежливо приветствовал нас Николай Васильевич, входя в кабинет. — Подъем!

Я с трудом поднял голову со стола, чувствуя, как затекла шея от неудобной позы. Коробейников за своим столом тоже явно с трудом просыпался. Мы сидели над картами всю ночь, и уже рассвело, когда я, видимо, все-таки поддался усталости.

— Сидите, господа, сидите, — произнес Николай Васильевич, глядя, как мы пытаемся вежливо встать, чтобы его приветствовать.

— Я тоже ночевал в своем кабинете. А что? Наполеон во дворце спал на своей узкой походной кровати, за исключением, когда он дам принимал. Дежурный! — позвал Николай Васильевич. — Три чая!

— Благодарю, — искренне сказал Коробейников, — чай сейчас будет очень кстати.

— Прошу прощения, — поднялся я. — Пойду умоюсь. Глаза не разомкнуть.

Пока я приводил себя в порядок, Антон Андреич рассказал господину Трегубову о наших ночных достижениях, коими тот остался весьма доволен. И, попивая чай, мы вместе приступили к планированию спасательной операции под руководством нашего полицмейстера.

"

"Нам же Николай Васильевич еще раз велел перевернуть весь город, пока он прочесывает леса. Что ж, перевернем, если надо будет. Но я все-таки надеялся, что это не понадобится, и Гроховский придет на встречу.

В таверну на Ярмарочной площади я пришел заранее. Не потому, что надеялся, что раньше придет и Гроховский. А просто не мог больше сидеть и ждать в кабинете без дела. Коробейникова я пытался прогнать домой отдыхать, чтоб не действовал мне на нервы вопросами лишний раз, но Антон Андреич наотрез отказался покидать управление.

Договорились на том, что он пока прикорнет в свободной камере. Должен же хоть один из нас быть бодрым и выспавшимся. Сам же я даже не думал ложиться, хотя пара часов до встречи у меня была. Но мысль о сне пугала. Мне задумываться-то страшно, не то что засыпать. Анна уже почти сутки в их руках, а я пока ни на шаг не продвинулся в ее поисках. Как она там? Все ли с нею в порядке?

Пытаясь занять хотя бы руки, если не голову, я принялся раскладывать пасьянсы. Та самая колода, взятая мной когда-то на память о моем проигрыше Гроховскому.

Тогда я поддался азарту, позволив опытному шулеру заманить меня в ловушку. И проиграл, разумеется, причем гораздо большую сумму, чем мог отдать. Меня спасла Нина. Она достала деньги для уплаты долга, которые я, разумеется, впоследствии ей вернул, но частями и в разумное время. Именно этим объяснялась моя благодарность Нежинской. Если бы не она, мне бы оставалось тогда только покончить с собой, не дожидаясь, пока за меня это сделает Гроховский.