Яков. Воспоминания (СИ)

Проводив Анну Викторовну, я направился к парикмахеру Хватову. Время, конечно, было уже позднее, но я был уверен, что Пров еще на месте, ожидает поздних клиентов. Впрочем, я едва успел. Когда я подошел к дому, он уже запирал дверь.

— Господин Хватов, — окликнул я его.

— Ваше Высокоблагородие! — обрадовался он мне. — Постричься, побриться, так это я всегда пожалуйста!

— Да я не за этим, — ответил я ему. — Разговор у меня к Вам.

— Слушаю Вас, — с готовностью ответил цирюльник.

— Уж сколько раз проходили Вы у нас по делам разным с поделками Вашими, — сказал я, — все никак не успокоитесь? Видно, только Сибирь охладит Ваш пыл.

— Какой пыл? — изобразил Хватов святую невинность. — Вы о чем, Ваше Благородие?

— Да о париках и о бородах Ваших, — пояснил я ему.

— А, так это ж только подработка, — развел руками парикмахер. — Люди приходят, просят сделать. А для какой им надобности, откуда ж мне знать?

— Мне Ваши грешки без надобности, — успокоил я его, доставая из кармана бумагу с клочком волос. — Вы мне лучше расскажите, кому Вы делали это.

— Да откуда мне знать-то? — попробовал отпереться Хватов.

— Да будет Вам, — сказал я ему. — Вы по одному волосу узнаете свое изделие. Кому вы делали бороды в последний месяц?

— Ну, был один молодой человек, — ответил заметно поскучневший Хватов. — Не назвался. Я его потом в больнице видел. Фельдшер он.

Стало быть, фельдшер. Ох, доктор Милц, как же так? Почему Вы мне не доверились, ведь я бы помог! Впрочем, откуда доктор мог знать об этом? Я для него полицейский, служитель закона. О моем отношении к Разумовскому, а тем более о моей второй работе, доктор даже не догадывается.

Самое неприятное, что и догадаться не должен. И это лишает меня возможности поговорить с ним по душам и все прояснить. А в первую очередь то, что непонятно мне более всего. Зачем? Ну зачем доктору помогать Элис бежать? А в том, что она сбежала добровольно, я теперь уверен. Как и в том, что доктор Милц не замешан ни в каких кошмарных делах. Он, скорее всего, помог Элис из простого сочувствия к девушке. А вот этот его фельдшер фигура непонятная. Я видел его лишь пару раз мельком, причем, всегда со спины. Будто он избегает меня и не хочет, чтобы я видел его лицо. Ну, а раз он не хочет, стало быть, мне это очень нужно. Правда, самому заниматься этим, причем еще и скрытно, времени у меня нет. Ну ничего, слава Богу, есть кому поручить.

Оставив растерянного Хватова переживать мой неприятный для него визит, я отправился домой. Уже поздно совсем, да и вечера сентябрьские становятся все холоднее. Хочется прийти в тепло и выпить горячего чаю. И спать лечь. Надеюсь, я засну сегодня. Не может же человек вовсе не спать.