Яков. Воспоминания (СИ)

И разбираться с заваренной Кулагиным кашей. Что-то мне подсказывает, дело по сложности будет под стать сегодняшнему утру.

— Кто стрелял? — гневно спросил я, едва войдя в здание суда. — Я спрашиваю: кто стрелял?

— Сам в недоумении, — ответил мне Трегубов, вышедший мне навстречу. — Из наших никто не признается.

Похоже, он уже провел небольшое расследование по этому поводу. Что ж, это неплохо. Тем более, что по дисциплинарным расследованиям Николай Васильевич у нас специалист.

Но если это не какой-нибудь недоумок из городовых, то кто тогда?

— Нужно будет извлечь пулю из пролетки, — негромко, чтоб не услышал кто со стороны, сказал я полицмейстеру.

— Что хотел от Вас этот безумец? — спросил Трегубов.

— Не знаю, — ответил я ему. — Жаждет поквитаться с прокурором.

Эта информация уже общеизвестна, полагаю. А остальное я придержу пока.

— Месть за приговор? — сказал Николай Васильевич. — М-да…

— Кулагин ведь тогда не признал свою вину? — спросил я его.

— Сомневаетесь в его виновности, — догадался наш полицмейстер.

И радости у него эта догадка не вызвала. Как я и предполагал, Трегубов мне помогать не станет.

А вполне возможно, попробует и помешать.

— Нужно найти этого каторжника! — строго произнес полицмейстер. — Если он действительно угрожает господину Персианову… А Вы хотите его отпустить?

— Я теперь головой отвечаю за нашего прокурора, — ответил я ему с раздражением.

— Не нужно отвечать! — сказал Трегубов с раздражением куда большим. — Нужно найти его и взять!

Краем глаза я увидел, как в комнату вошла Анна Викторовна и остановилась у двери, не желая мешать разговору. Боже, она все еще здесь? Я думал, она давно отправилась домой, утешать расстроенные дядюшкины нервы.

Господин Трегубов заметил, что я смотрю куда-то позади него и обернулся. Увидел Анну Викторовну, смутился почему-то и быстро вышел, велев мне его догонять.

— Вы все еще здесь? — спросил я Анну Викторовну подходя к ней.

Не было у меня сейчас сил на ссоры. Возбуждение от опасности отступало, оставляя за собой смертельную усталость, а отдохнуть мне будет некогда, это я точно понимал. Да и что толку что-то снова объяснять? Не слушает она моих объяснений, никогда не слушала. И всегда поступала и будет поступать так, как считает нужным.

И когда-нибудь я не успею, но ей этого не объяснишь. Она просто не умеет бояться за себя. Обошлось в этот раз — и слава Богу. Живем пока.

— Дядя там у прокурора, успокаивает судебного секретаря, — зачем-то сообщила мне Анна Викторовна.

Надо будет зайти, поблагодарить Миронова за выдержку. Он молодец, на самом деле, отлично держался.

— Яков Платоныч, — сказала Анна, глядя на меня едва ли не с восхищением. — Вы… Я так рада, что все это закончилось!

Она прямо светилась от счастья.